Как коронавирус Семёнычу ориентацию поменял

Как коронавирус Семёнычу ориентацию поменял

Виталий Левченко

Село Нижнее Медвежье уходит на карантин из-за коронавируса. Предприимчивый Семёныч ратует за самоизоляцию и намеревается первым подать пример. Однако в благие намерения Семёныча вливаются несколько бутылок водки, в результате чего баба Зоя раскрывает сельчанам глаза на страшную правду о коронавирусе.

Виталий Левченко

Как коронавирус Семёнычу ориентацию поменял

Семеныч вошел в мастерскую и с размаху хлопнул ладонью по колесу трактора.

– Это катастрофа! Мы в опасности!

Мужики уставились на него.

Семеныча в селе уважали, хоть и появился тот в Нижнем Медвежьем лишь полгода назад. Новосёл оказался человеком прогрессивным, пил в меру, легко обращался с компьютером и знал все мировые новости. А если он что-то предрекал – оно обязательно сбывалось. Например, в прошлую пятницу, когда в слесарной отмечали конец трудовой недели, он с тоской оглядел стол, наспех собранный из ящиков, с разложенными на газете жирной селедкой и рваными, словно старые колеса, кружками колбасы, возле которых сторожевыми башнями высились четыре бутылки водки, и вздохнул: «Я-то ладно.

Но на коллектив не хватит! Надо было брать шесть!». Так оно и вышло. И позже пришлось снарядить в магазин Сережку – молодого балбеса, бросившего школу и отирающегося на подхвате в мастерской.

– Ты о чем, Семеныч? – нервно спросил тракторист Кузин. Ему на мгновение почудилось, что в сельмаге опять закончилось все спиртное.

– Коронавирус! Эпидемия у порога! – Семеныч окинул мужиков укоризненным взглядом.

 – Про самоизоляцию слыхали? Вынужденная мера. По домам предписано сидеть, пока холера не пройдет. Баста!

Артель встревожилась.

– А работать кто будет? – насупившись, процедил старый мастер Никитич. – Им там легко указы раздавать, жируют на казенных харчах, на газе да нефти! – Он бросил папиросу и придавил ее каблуком. – Бляди!

Мужики солидарно загудели. Семеныч вскочил на подножку трактора, сделал суровое лицо, и в глазах его появился огонь.

– С работой – понятно, жить на что-то надо. Но… – он выдержал многозначительную паузу, поднял палец и поглядел на Никитича, – а если заразу подцепишь? А? Что тогда с твоей жизнью-то будет? Амба! А зараза эта, скажу я вам, такая, что спасения от нее нет, и лекарства не помогают. Даже водка.

Никитич потер нос, сунул в рот новую папиросу и развел руками.

– Ну… оно, конечно, так… Только где он, мор этот? В селе все живы-здоровы. Авось курва стороной пройдет.