Великий Гваддл

Такая особенная, ухмылка даже, а не улыбка. Или улыбающаяся ухмылка. Да, да.

В дверь постучали – два коротких и три длинных. Значит, пришла почта. В ящике оказалось одно письмо. И то какое-то странное. Бумага белая, белая. Что-то мне это напомнило. Но понять сразу не смогла. С кем это у меня этот белый, белый ассоциируется. На письме ничего написано не было. Ни адресата, ни отправителя. Удивительно. Может кто-то пошутил, а может Генри хочет так свою вину искупить. Я бы могла отложить письмо в этом случае, но любопытство мое было подогрето этим загадочным письмом.

В итоге, вскрыла его. А внутри письмо на бумаге еще белоснежней. Я поглядела на дверь, может мне кажется? Нет, не казалось. Раскрыла письмо и начала читать:

«Есть кое-что занятное. Загляните ко мне сегодня на чай утром. п.с. Лапланик п.п.с. Мой дом напротив Садовой Головы».

Хотела порвать это письмо, но запала не было. Что же такое? Почему запала то нет? Хочешь выйти из себя, все поводы есть, а запала нет? Что еще «загляните утром»? Уже утро! У него вообще все дома? Да, что я спрашиваю то, конечно нет.

Это же Лапланик. И что ему нужно вообще? Не могу понять.

Через полчаса я была уже у Генри. Сидела на стуле в его комнате и разглядывала два письма у себя на руках. Генри еще спал. Ну и мерзкое зрелище! Уткнулся в подушку лицом и сопел. Мама его даже не побеспокоилась разбудить. И так, в одном письме Лисси писала, что она должна приехать вчера. Какое совпадение, в то же самое время, что и я! Там говорилось о каком-то проекте, где она была натуралистом.

Оказывается, не только я эти полгода путешествовала, Лисси тоже побывала кое-где. Другое письмо было от Лапланика. Содержания точно такого же, что и у меня. И не говорите мне, что читать чужую переписку плохо. Совсем нет! Тем более, думаю, что Генри скрывать нечего, да и возможности такой никогда и не представится.

Генри повертелся в кровати. Было уже около восьми. Он приподнялся, начал открывать глаза и замер. Потом глаза прикрыл и лег обратно, словно ничего и не было.

Я продолжала наблюдать за ним. Он полежал, потом снова приподнял голову и резко открыл глаза. Раздался какой-то слабый стон. Он забрался под одеяло и забубнил.

– Алисия, это правда ты? Да, знаю, что виноват. И прощения не заслуживаю. Ты же по этому пришла. Ох, и стыдно мне. Да, что там. Прости меня, пожалуйста. А то я томлениями до сих пор мучаюсь.

– Заткнись, возьми письмо и читай!

Из под одеяла показалась рука, я сунула в нее письмо.