Генералиссимус с бантиками

Недалеко от машины стояли и другие ОМОНовцы. Они увидели беглецов и бросились за ними. Но в этот момент из окна дома выпрыгнула девушка с пистолетом в руке и, встав на пути бежавших полицейских, выпустила по ним две пули. Они сбили две фуражки на головах ОМОНовцев, и те тотчас метнулись на асфальт.

В ту же потрясающую минуту депутат Замойский, дрожа всем телом непонятно почему, вдруг сорвался со своего депутатского кресла и крикнул:

– Господа депутаты, я предлагаю объявить молебствие во всех церквях России в честь Президента Медного – Широкого, пятидневное молебствие с крестным ходом и выносом икон!

Депутаты все, как один, подняли свои мандаты, а потом ударили в ладоши.

Многие из них осеняли себя святым крестом. Иные открыли Евангелия, чтобы народ видел, хотя никто из депутатов не читал святые книги. Но мода была такая в России: носить с собой Евангелия и осенять себя крестом.

Спикер палаты поднял руку скупым жестом, требуя, чтобы депутаты успокоились, и сказал в микрофон:

– Давайте готовиться к торжеству.

Готовьте подарки, премии, награды для депутатов ГосДумы. А Замойский…– он выдержал долгую паузу, видя, как дрожал Замойский, – …будет распорядителем молебствия в церквях.– Медный – Широкий перевёл дух и добавил: – Депутатов прошу подумать о присвоении Медному –Широкому звания «Генералиссимус».

В ответ раздался шквал аплодисментов. Медный – Широкий скупо улыбнулся, потому что сейчас он реализовал мечту своего детства – стать «Генералиссимусом».

Едва девушка исчезла, как полицейские вскочили на ноги и в ожидании Смаги начали бегать из стороны в сторону по двору, изображая активность и работу. И пока Смага гигантскими прыжками мчался в Промышленную зону, Президент и министр, такими же прыжками мчались в глубину зоны, увидели дрезину, на которой плясали две девушки и юноша, бросились за ней на пределе сил, так как им обоим хотелось жить. Они догнали дрезину, и сзади повисли на высоком борту.

Смага ворвался во двор и, взглянув на распахнутую дверцу «обезьянника» всё понял. Сися тоже понял, когда заглянул в «обезьянник», держа на себе четыре канистры и автомат в зубах, что Дядя имел на неприличном месте его – Сиси- ноги. «Растудыт его мать. Как же он умудрился это сделать?!»– в полном изумлении мысленно воскликнул Сися, уже думая о том, как вернуть назад своё добро, то есть оторвать от неприличного места Дяди свои ноги.