Я, звёздный маршал!

Мы тем не менее дали согласие, но предупредили: если Станция слежения не будет предоставлять нам полную информацию о каждом шаге Евгения, то мы прервем всякие отношения с Центавром окончательно.

Главный робот Цыплятус – Циркон".

Прочитав эту странную статью, я в полном недоумении несколько секунд скользил взглядом по газете, не зная как отнестись к тому, что было написано обо мне. Но в данное время я не мог спокойно рассуждать – слишком много событий произошло за последние часы. К тому же впереди меня ждал загадочный мир с какими-то птицами и слупливателем – от всего этого кружилась голова!

Я оторвался от газеты, удивленно оглядел Гасана и указал пальцем в статью.

– А почему Станция сама не слупливала яйца птиц Гоа?

– Это было бы вмешательством в дела суверенной планеты.

– Здесь написано, что вы – центавры – погибли пять лет назад…

Гасан вздохнул.

– Все правильно…

– А кто ты и Орнелла?

– Мы центавры, но умерли очень давно – 150 миллиардов лет назад.

– Гасан, я ничего не понимаю.

Мой приятель вынул из кармана платок, отер им лысину и бросил его на стол.

– Видишь ли, Евгений, вы земляне находитесь на таком низком уровне развития – извини за откровенность – что вам трудно понять то, что легко выполнимо и естественно в далеком будущем любой цивилизации, – он задумчиво посмотрел вверх и продолжал, – когда центавры погибли пять лет назад, перед Станцией встал вопрос: самоликвидация или воссоздание людей. Она выбрала второе и взяла гены тех, кто жил 150 миллиардов лет назад…

– А почему не тех, кто погиб недавно?

Гасан удивленно глянул на меня, а потом хмыкнул.

– Они выродились.

Вдруг мой приятель торопливо указал вниз.

– Смотри!

Под ногами я увидел быстро затухающие звезды, вскоре они погасли – мы покинули Вселенную, а вверху – от нашей кабины тянулся желтый луч, который извивался и пропадал далеко в черном мраке.

В душе у меня появилось странное чувство отчаяния и сумасшествия.

Я торопливо перебегал от одной стороны кабины к другой, тер ее гладкую поверхность руками и, широко раскрыв глаза, напряженно глядел в чернильную темноту.

– Центавр – сказал Гасан с теплотой в голосе.

Голубая планета быстро приближалась к нам, она вскоре заполнила все перед нами; ее белесая дымка расступилась и внизу мелькнули очертания материков и морей.