Деревня едет в город

– Так вы отговорить меня решили?

– Ну, почему сразу отговорить? Разобраться хотели – что да как? Ведь ничего ж неизвестно про эту фирму, которая тебя вдруг ни с того ни с сего пригласила…

– А, кстати, почему это пригласили именно Никиту? – подал голос Серюня, местный «диссидент», как его называли в Маковке.

Было крайне сложно точно определить по виду его возраст. По слухам, он брился, но никто не помнит его без щетины. Видели его и выпивающим, но он и трезвым вёл себя точно также. Всё им подвергалось сомнению и критике.

Поправив очки с толстой оправой и линзами, за которыми его глаза казались чуть ли не в два раза больше, чем на самом деле, Серюня продолжил:

– Чем он так прославился? Он что – поднимал сельское хозяйство? Или просто разбирается в политике? Каким образом его выбрали для конференции, да ещё и международной? Опозорится сам и опозорит нашу деревню – как пить дать!

– Так у него в документе и было написано: «Ваша кандидатура была выбрана компьютерной системой путём случайного отбора из базы данных», – зачитав по уже довольно измятой бумажке, вдруг вступилась за племянника бабка Шура, обиженная сомнениями на его счёт.

 – Случайного отбора! Из базы данных выбрали!

– Что, более достойных не нашлось? – ехидно спросил Серюня.

Никита лишь криво усмехнулся. Бабка Шура ещё негодовала, но не нашла, чем ответить на этот выпад. Её племянник и в самом деле был далёк от идеала – по этому поводу с Серюней не поспоришь. Родился в неполной семье с пьющей матерью, с малолетства до сих пор проживал с родной тёткой, жениться не торопился, ничем особо не интересовался, в бригаде на лесозаготовках слыл не лучшим работником, нередко выпивал и, бывало, прогуливал, лишаясь при этом премий и получая выговоры.

Разве что не спивался окончательно, и преступать закон не имел желания, как огня боясь тюрьмы. Одним словом, ничем от ещё десятка таких же, как он, ровесников, проживающих в Маковке, особо не отличался. И на роль представителя деревни уж точно не годился – это понимала даже бабка Шура. Однако ж приглашение так или иначе пришло именно ему.

Наступившую тишину разорвал возглас Варвары:

– Я же говорю – бандиты это! Вот ты, Серюня туда за Никитку и езжай! Тебя не жалко!

Споры и рассуждения могли бы затянуться надолго, но их прервал сам Никита, который поднялся на ноги и, направившись к выходу из клуба, лаконично заявил:

– Сам как-ле разберусь!

4. Отъезд

В избе бабки Шуры уже давно не собиралось столько народа.