Деревня едет в город

Обычно, придя с гулянок, он долго, как говорила бабка Шура, «колбасился по избе»: бродил из угла в угол, спорил с телевизором, о чём-то ворчал и, бывало, засыпал только ближе к полуночи. Бабка Шура озабоченно глянула на часы – была только половина девятого. Потом перевела взгляд на племянника – он как раз в эту минуту с кряхтением заползал на жарко натопленную русскую печь.

– Никитушка! – всплеснула она руками, словно опомнившись. – Да как же так? Дык обманут тебя! Куда ж ты, дурак, собрался? Что ж делать-от?

– Цыц, бабка, – тихо, почти шёпотом ответил Никита, устраиваясь на лежанке.

 – Стали бы они обманывать и высылать мне деньги? Значит, я им нужен! Может, и сам в Москве устроюсь, и тебя туда перевезу. Вот завтра пойду… – он сладко зевнул. – Пойду в контору… возьму… возьму расчет… а потом… потом…

Он говорил всё тише, глаза его закрылись сами собой, а под конец бабка Шура услышала его громкое ровное дыхание. Вскоре оно переросло в густой и громкий храп. Старуха уселась на лавку, сложив на коленях худые, извитые венами, морщинистые руки.

Взгляд её упёрся в красочный документ, который сулил новые пугающие перемены в их с племянником жизни.

2. На «семейном» совете

Долго оставаться наедине со своей новой бедой бабка Шура не могла. И на её счастье в гости пожаловала соседка. Её ровесница Варвара, отличалась куда большей проницательностью. Она владела волевым характером, напористостью, граничащей с нахальством, и тучностью – объёмами тела раза в два превосходила бабку Шуру.

Едва войдя, как обычно без стука, Варвара сразу уловила озабоченность в лице хозяйки.

– Что, Захаровна, стряслось?

Старуха вскочила на ноги и едва ли не вприпрыжку помчалась ставить чайник, на ходу причитая плаксивым голоском:

– Ой, не говори, Варвара! Ой, не говори!

Гостья подозрительно принюхалась и посмотрела на ноги, торчавшие из-за занавески, закрывающей печную лежанку. Одна нога Никиты была боса, с другой свисал не до конца стянутый носок.

– Никитка штоль набедокурил? Беда ведь с ним, непутёвым! Хоть бы жонку скорее завёл. Хотя… и она бы с ним намучилась!

Чувства буквально переполняли бабку Шуру. Захлестнувшие эмоции мешали ей начать свою исповедь. Однако ж, на скорую руку собрав на стол угощенье, разлив чай по чашкам, она присела за стол на табурет и, собравшись с духом, выложила перед старой подружкой всё, что с ней произошло, и что она по этому поводу думала.