Катарсис. Темные тропы

Ток жизненных сил в нём сменился током какой-то другой силы. Плохой силы, вызывающей ощущение нечистоты, противной сырости, промозглости, стылости.

«Не смей!» – мысленно крикнул я, выхватывая свой штык из ножен, с желанием развеять пеплом и этого бойца, коль уж его выздоровление не сложилось. Но боец замер, вытянувшись в струнку, как салага перед сержантом-дембелем. И смотрит мне в лицо бездумными глазами трупа.

И я передумал его уничтожать. Велел поставить повозку на дорогу. Тоже зря. Кони его боялись, как мертвеца.

Блин! Так он и есть мертвец! Похудеть – не встать!

А как похудели живые! Ну про мальчика не говорю, он вообще сам в себе, навсегда. А вот эти трое – стоят с лицами цвета этого поднятого бойца, губы трясутся, ножи трясутся.

Они – живые. Боец – нет. А я? Я кто? Я какой? Кожа теплая. Стала. Сердце бьётся. Теперь. Но нежить слушается меня беспрекословно. Может, отморозки были правы? Я – хозяин нежити? А кто хозяин нежити? Нежить. Некромант. Я некромант? Гля-ка, муха! Вот повезло, так повезло! Ё-ё! Ведь всегда мечтал о готической романтике некрофилии! Это сарказм, если что.

Никогда не понимал этого самоубийственного увлечения молодёжи.

Одним словом – настроения никакого. Потому работа закипела.

Раненого положили в повозку, Пад – за «водилу кобылы», Лилия с ребёнком – туда же, шмотьё, что признано ценным – в «багажник», девочка и я – едем на следе от телеги. То есть следом идёт. По разные стороны дороги. Самого тошнит, как от меня воняет.

Мертвяка я прогнал с дороги. Пусть идёт где-нибудь там, чтобы не злил меня видом своим, напоминанием о моей неудаче, но чтобы и был недалеко. Мёртвые не устают. Мёртвые не потеют. Не просят повышения оклада, не требуют обеда и перекура. И не бастуют, не саботажничают, не воруют. Пригодится!

Пустота и скудность окружающего ландшафта вгоняла в уныние. И за всё это время никого на дороге. Какая бойкая тут магистраль! Прямо Тверская-Ямская!

А вот девочка оказалась бойкой и разговорчивой.

Наверное, это нервное. Вон её барыня, как скрылось место бойни с глаз, так и полились слёзы из её очей. Так и ревёт. Думает, если в платочек завернулась – не видит никто? А девочка трендит и трендит. Причём моё участие в разговоре и не требуется особо. А-а! Знаю! Синдром попутчика! Девочке надо выговориться! Нервное это. Отпускает её нервы напряжение пережитого страха и ужаса. Ну, так – пусть! Послушаю. Авось, уши-то не завянут.