Катарсис. Темные тропы

 – Немой, в конце концов, кто ты?

Я пожимаю плечами. Ребята, если бы я сам знал!

– А как ты это сделал?

Я вновь пожимаю плечами. Ребята, если бы я сам знал, то не стал бы от вас скрывать, мамой клянусь!

– Проклятие, как не хватает Разумника! – воскликнул маг Огня.

– Эк, ты махнул, Брат! – усмехнулся маг Воды. – Может, тебе ещё и Звезду Старого?

– Было бы неплохо! – насупился маг Огня.

– Его бы Брусу Чану показать, – задумчиво говорит маг Воздуха, прищурившись и внимательно рассматривая меня.

 – Слушай, Немой, а ты не согласишься проследовать за нами? Для обследования. Мы заплатим.

Мотаю головой. И Лилия подключается:

– Этот человек нанят. А я спешу, уважаемые. У меня ребёнок болен, страж помирает, а Живчик не будет ради какой-то Властительницы Порубежья изменять свои планы! Сколько нас, а он – один! Потому долго мы будем топтаться тут? Пока не осквернеем?

Маги, бросая взгляды, полные сожаления и досады, поспешили к цели нашего пути. С каждой минутой Скверна сгущалась.

И вот мы нашли то, что искали. Источник Скверны. И родник. Именно из родника, вместе с особой водой, истекала Скверна.

– Мёртвая вода! – ахнула Пламя. Все выливали воду из бурдюков, подставляли их под родник.

А я стал раздеваться. Плевать на стеснения, плевать на всё!

Разделся сам, стал избавлять от покрывал и бинтов бессознательного бойца.

Раньше его звали Суслик. Так его называл Пад. За характерный прикус верхних передних зубов и присвистывание при разговоре.

Теперь-то с ним всё в порядке. Передние зубы выбиты, теперь – не присвистывает. Совсем молчит. И почти не дышит. Вот так вдвоём и заходим в студеную лужу, куда стекала вода из этого скверного родника.

Видя это, к озерку мёртвой воды устремились и Лилия с Падом, но бойцы Красной Звезды перекрыли им путь, не пустили. И весьма напрасно я не заметил этого! Вода сковала тело жгучими ледяными оковами. Набираю воздух в грудь, зажмуриваюсь, окунаюсь с головой, окуная и Суслика.

Только после этого меня начинает бить озноб. Всего – с головы до ног. И раненый стражник бьётся в моих руках. С большим трудом выхожу из воды, опускаю заходящегося в агонии бойца на землю.

Он даже открыл глаза, осмотрел нас всех, хрипло и тоскливо взвыл. И – умер.

Проводив его душу глазами, взвыл и я. Я убил его. Я! Хотел спасти – и убил. Уже второго. Хотел, как лучше – получилось как всегда! Потому и выл, что получается у меня только убивать.