Другие хозяева

Лица, что смотрели на нее, до сих пор стояли перед глазами.

– Я спросила, зачем они сюда пришли, почему уселись за пустым столом? Что это вообще за место? Но никто ничего не ответил. Я подошла ближе, и тут их головы… Господи! Они стали отваливаться одна за другой, как будто кто-то невидимый стоял за их спинами и срубал их! Из обрубков шеи начинала бить кровь, капли попадали мне на лицо, я вся была в их крови! Боже мой!

Леля почувствовала, что вот-вот заплачет, и Миша тоже это понял, потому что заговорил нарочито бодрым и уверенным тоном, чтобы не дать ей раскиселиться окончательно:

– Я знаю, почему тебе снится всякая чушь.

Ты завтра уезжаешь и потому нервничаешь. Или даже боишься, хотя сама не сознаешь. Такое бывает.

Возможно, Миша был прав. Самой поездки Леля не боялась, а вот уезжать ей не хотелось.

Целых десять дней без Миши! Поездом туда и обратно, почти неделя в чужом, неприютном городе. Прежде она любила Москву, даже хотела одно время переехать туда жить, но теперь ее совершенно не тянуло в столицу.

Однако ехать нужно было: возникли кое-какие рабочие вопросы по проекту, над которым Леля работала в Москве осенью. Отказаться – никак. Да к тому же мать прилетала на два дня со своим итальянским бойфрендом, хотела повидаться, говорила, что все так удачно совпадает, будто нарочно.

– Опять нам придется расставаться, – вздохнула Леля.

– Надеюсь, ты там не загуляешь, не перехочешь со мной жить. – Миша поцеловал ее в висок.

– Даже не надейся, – улыбнулась она.

Эмоции от пережитого кошмара постепенно улеглись, и, хотя сцены из сна еще не забылись (и вряд ли забудутся), острота восприятия пропала.

Это всего лишь сон – так чего о нем думать? Вещих снов Леля никогда не видела, смысла в них искать не пыталась.

Да и какой тайный смысл можно усмотреть в этой дичи?

Наутро девушка не вспоминала о своих ночных видениях. День отъезда был суматошным и пролетел быстро. Миша провожал ее на поезд, и она, притихшая, все еще не смирившаяся с необходимостью поездки, думала только о том, как хочет скорее вернуться назад.

Глядя на стоящего на перроне Мишу, который махал ей рукой и рисовал в воздухе сердечки, Леля вспоминала, как позавчера ходила в гости к его родным.

Душевный семейный вечер. Гостеприимный дом, вкусная еда, неспешные разговоры, любящие взгляды, остроумные шутки. Раньше Леля не особенно любила такие степенные посиделки, но Мишин отец ей нравился, да и было во всем этом своеобразное, недавно открытое ею очарование.