Другие хозяева

Гардероб был весьма скромный, но девушка доставала платья, блузки, брюки, вешала на плечики, раскладывала по полкам, попутно комментируя: «Мой любимый цвет», «Ничего себе, смелый фасончик!» и все в таком духе.

Ирина втянулась, отвечала: говорить она не могла, но Томочка научилась понимать ее. Покончив с первой коробкой, взялись за вторую, поменьше, заполненную какими-то безделушками и сувенирами. Они по очереди рассматривали все подряд, Ирина поясняла: «Илюша подарил», «Купила в Сочи», «Привезла из Москвы».

Если Томочка не могла понять, Ирина писала в «разговорном» (так Илья придумал его называть) блокноте: выводила печатные буквы левой рукой.

Когда очередь дошла до третьей коробки с сокровищами, за окном уже стало темнеть, и Томочка отметила про себя, что скоро Ирине пора принимать лекарство и ложиться спать.

– Отлично мы с вами время проводим, правда?

«Правда. Ты очень хорошая».

– Вы тоже ничего себе! – великодушно проговорила Томочка, и обе засмеялись.

Девушка открыла третью коробку. Внутри покоились разноцветные тряпки, парочка фотоальбомов, которые Томочка решила пересмотреть с Ириной в один из вечеров. А сверху лежала синяя коробка, перевязанная белой лентой. В первый момент Томочка не поняла, что это такое и откуда: очень уж резко контрастировала новая упаковка со всем остальным содержимым коробки. Но тут же вспомнила: это ведь Мишин подарок!

На днях, когда ребята приходили на новоселье, Илья сунул коробку с куклой в кучу вещей (они тогда еще почти ничего не успели разобрать), да и забыл про нее.

Они все позабыли – это было даже не вполне естественно, если вдуматься.

Кукла будто спряталась от них до поры до времени. А теперь вот нашлась.

Томочка вытащила ее, восхищенно рассматривая игрушку: роскошные волосы, яркие глаза, изысканное платье. Ноги, руки и лицо у нее были твердые – возможно, это фарфор, а может, керамика или еще что-то похожее, тело же было набивным, изготовленным из мягкого, приятного на ощупь материала.

Увлеченная изучением куклы, Томочка не заметила, что лицо Ирины мучительно исказилось, точно от боли. Женщина вцепилась здоровой рукой в покрывало и стиснула его так, что костяшки побелели. Прикусив губу, она смотрела на куклу в Томочкиных руках с ужасом и отвращением.

– Правда, она чудесная? – проговорила Томочка, поворачиваясь к маме Ильи.