Огонь побеждает сталь. Роман

 – Он старался сделать свой тон мягче, но в нем отчетливо слышалась сталь.

Он подходил, а она отступала, как вдруг лицо его изменилось, и он крикнул:

– Стой!

Но было поздно. Алиса сделала еще несколько шагов назад, запнулась за ограждение, отделявшее дорогу от обрыва, потеряла равновесие и, беспомощно взмахнув руками, поняла, что это конец – сейчас она полетит с обрыва вниз.

Но Максим, заранее увидев опасность, сумел предотвратить непоправимое. В мгновение ока он оказался рядом с ней, успел обхватить ее за талию и притянул к себе.

Сила инерции прижала ее к его груди, а руки упали на его плечи. Он, удерживая ее в объятии, отвел ее от обрыва на безопасное расстояние, и она, еще не отойдя от шока, подчинилась.

Но несколько секунд спустя силы вернулись к ней, и она резко оттолкнула его. Максим не ожидал такого ее движения, и Алиса сумела вырваться. Она отбежала на несколько шагов. Нервы ее были на пределе. Она закричала:

– Убирайся! Оставь меня в покое! Негодяй! Мерзавец! Я ненавижу тебя!

Снова оставив ее слова без ответа, хотя они и раздражили его, Максим быстро и решительно приблизился к ней, схватил в охапку и заставил двигаться к машине.

Алиса, не помня себя, сопротивлялась, как пантера, и раз ей почти удалось высвободиться, но все же силы были неравны, и вскоре Максим, тоже разгоряченный схваткой, усадил ее на заднее сиденье машины. Но и тогда Алиса не признала поражения. Она рванулась к противоположной двери и попыталась открыть ее, но Максим, еще не успевший захлопнуть за ней дверь, схватил ее за руку. Тогда она развернулась к нему и ударила его другой рукой по лицу, одновременно стараясь оттолкнуть его и выбраться из машины.

Взбешенный ее неустанным сопротивлением, Максим с силой толкнул ее назад. Алиса упала спиной на сиденье, а он, наклонившись над ней, обхватил правой рукой оба ее запястья, соединив их вместе, и, не позволяя ей подняться, свободной рукой достал из неприметного кармана на сиденье металлические наручники и защелкнул их на ее руках.

– Надеюсь, это тебя успокоит, – проговорил он.

Усмирив ее таким образом, но еще продолжая удерживать ее руки, он взглянул на нее. Ее светлые волосы разметались по блестящей черной коже сиденья, грудь часто вздымалась, восстанавливая дыхание, щеки пылали. Она была прекрасна. Только взгляд ее, устремленный прямо в его лицо, сверкал ненавистью, делая ее красоту красотой дикого зверя, который остается таковым, даже лишенный свободы.