Дикий Талант

«Скорее!» – мысленно подбадривал я короля.

Дядя поднял брови. Покосился на меня. Ухмыльнулся. Потом сделал движение ладонью…

Навстречу моему творению поднялся розовый тряпичный зайчик.

Длинные вялые уши, тупая морда – я всегда недолюбливал эту игрушку. Зайчик встал на задние лапы, словно был человеком. Черные глаза-пуговицы смотрели серьезно, даже с некоторым высокомерием.

Зайчик почесал лапой нос.

Повадками и позой ушастый напоминал кого-то очень знакомого…

– Так нечестно, дядя! – крикнул я.

Маран усмехнулся.

Король вампиров остановился перед преградой. Розовый гигант (раз в пять крупнее короля) смотрел на зеленого человечка с нехорошим выражением морды.

– Дурман, беги!

Зайчик ударил. Но за миг до того, как пухлая розовая лапа накрыла короля, тот отпрыгнул в сторону. Крылья отчаянно затрепетали… Удар!

И промах.

Король-Дурман заверещал.

– Вот везучий сукин сын! – сказал дядя.

Воистину, было в дяде нечто завораживающее.

Маран не стеснялся плохих слов.

Даже при нас, детях. И держался как старший, но без снисхождения – хотя называл «мальчиками» и «девочками». Впрочем, кузена Фрэнсиса он тоже называл «мальчик». Отчего авторитет Марана среди мальчишек клана поднялся совсем уж на заоблачную высоту.

– Хорошая работа, – сказал Маран. От похвалы у меня закружилась голова. – Кто сделал этого убийцу розовых зайчиков?

– Я.

– Сам? – дядя внимательно посмотрел на меня. – А помогал кто?

Несколько мгновений я боролся с искушением. Я! Я один его сделал, дядя Маран!.

. Меня хвалите!

– Гэвин, – признался я.

– Хорошая работа, – сказал дядя. – Вы молодцы.

В один прекрасный день у Гэвина заболела голова, он стонал и метался. Бредил каким-то белым туманом. Затем пришел Маран, чтобы увести брата вниз.

Гэвин вернулся через неделю, осунувшийся и повзрослевший.

До этого у него было круглое лицо, а на щеках, когда он улыбался, появлялись ямочки.

Гэвин перестал улыбаться. Никаких ямочек. Стал другим. Серьезным.

Больше никаких игр. Разве что из вежливости. Никаких оживающих человечков. Теперь ему было чем заняться…

Теперь у него был Талант.

А потом голова заболела у меня.

Граф открыл воспаленные глаза, посмотрел на шкипера.

– П-письмо, – сказал граф.

– Л-лота, – сказал граф.

– М-мост, – сказал граф.

И, кажется, сам этому удивился.

Я ощущал боль, как расщелину. Мрачную и такую глубокую, что не видно дна. С двух сторон она окружена скалами.