Радужный кот

Васька сел и наклонил голову набок на собачий манер.

«Слушается», – выдохнула Варвара.

– Ляг.

Кот лёг. Варваре показалось, что в его янтарных глазах мелькнула человеческая смешинка.

– Ладно, – сказала она как можно спокойнее. – Я сейчас тоже лягу. И буду спать. Понял? На кровать, чтоб ни ногой. Ясно?

Васька молчал. Светился в темноте и только.

Варвара улеглась. Сон, конечно, не шёл. «Ну что за чудной кот! – думала она. – А ну-ка…»

– Васька!

Кот повернул голову и внимательно посмотрел на неё.

– Васька, яркость сбавь.

И Васька притушил свет.

Глава V

Семён был в Париже. Он сидел на бордюре одной из старых мощёных камнем улочек и пил кофе по-турецки. Вокруг него сновали коты самых разных мастей и расцветок: от золотых до тёмно-малиновых, мяукали и тёрлись о ноги. На душе было хорошо и спокойно.

Но внезапно улица оживилась, по проезжей части заспешили старые роскошные автомобили, а тротуары наводнились людьми: клетчатыми мужчинами в котелках и дамами в изысканных платьях с зонтиками от солнца.

– Свежее мыло! Свежее мыло! – донёсся крик мальчишки-разносчика. – Только из типографии!

«Мыло из типографии… Презабавно», – подумал Семён и подозвал мальчугана.

– Желаете мыло, мсье?

Мальчик присел рядом, демонстрируя содержимое лотка, болтающегося у него на шее.

Семён посмотрел в жизнерадостное веснушчатое лицо, ухмыльнулся и отрицательно покачал головой.

– Вообще-то мне нужна миска для кота. А почему ты кричал, что мыло из типографии?

Мальчик улыбнулся:

– Мсье, это – не тайна.

Одна пожилая дама выкупила типографию и теперь варит там мыло. Зачем вам миска, мсье? Купите мыло.

«А может действительно купить мыло?» – задумался Семён и осмотрел лоток. Недурно. Товар был роскошно упакован в аккуратные картонные коробочки, на каждой из которых была нарисована пожилая женщина, чуть ниже красовалась затейливая надпись. «Мыло бабушки Агафьи», – прочитал Семён, разумеется, на французском и без акцента.

Что-то во всём этом было знакомое, то ли в названии, то ли в портрете женщины.

Он внимательно всмотрелся в старое доброе лицо, как вдруг оно стало меняться, черты источаться, вытягиваться, и спустя мгновение с картинки на него смотрела… Тимофевна. Брови её сердито сдвинулись на переносице, она подняла руку, погрозила Семёну костлявым пальцем и произнесла гробовым голосом: «С тебя должок!»

Семён проснулся. Дом гудел от весёлого шума и цоканья когтей по ламинату.