Радужный кот

– Оксан, я…

– Давай-давай, выметайся, мне ещё домой ехать, меня муж ждёт.

– Спасибо… Оксан, давай, я тебе хоть денег дам?

Ведьма холодно взглянула на него, затем хитро прищурилась:

– Подари мне кота, Семён.

Семён отпрянул.

– Не… это… я кота Димке подарю.

Оксана улыбнулась:

– Ну Димке, так Димке. На вот тебе номерок, – она протянула ему визитку. – Звони, покатаю.

«Покатаю! – усмехнулся патрульный. – Такая покатает…» Огненно-красная нива сорвалась с места и исчезла, будто растворилась в ночном мраке.

Семён задрал голову вверх. Всё, как он думал: Варвара Димку уложила, сама не спит. «Эх», – вздохнул он, предвкушая тяжёлый разговор, и с видом обречённого на казнь партизана двинулся к подъезду.

Вздрогнул. У подъезда стояла Агафья Тимофевна. Её старые блёклые глаза смотрели на него не отрываясь. Да она не моргала даже. Стояла и пялилась. Давно уже поговаривали, что соседка не в своём уме.

А Семён вот думал, что она ведьма. И хотя ни в каких списках пограничной стражи Агафья Тимофевна не значилась, при встрече с ней порой действительно становилось жутко.

– Здрасти, – буркнул Семён, открывая подъездную дверь.

Старуха не поздоровалась. Да она обычно и не заговаривала с ним, вот и теперь только проводила его своим потусторонним взглядом. Осуждающим и, как показалось Семёну, рентгеноподобным. От такого взгляда у неподготовленного человека может запросто перевернуться внутренний мир, встанет вверх тормашками, и тогда такое начнётся…

Семёна же просто на первый раз передёрнуло, он чертыхнулся и поспешил зайти в подъезд, но взгляд Тимофевны догнал его, и мир всё-таки перевернулся!

…бетонные стёсанные ступени вели наверх.

Человек и кот поднимались к небу. Мимо плыли стены, на них то и дело возникали надписи, вспыхивали выцарапанные на штукатурке символы – не рунические, а вполне понятные, настоящие. Семён и кот шли всё выше и выше, путь их закручивался спиралью, почти космической. Стены стали прозрачными, сквозь них, колючие и неотвратимые, засверкали звёзды. С невыносимой тоской им вслед глядели утонувшие в пепельнице окурки, никому уже ненужные, безвозвратно погибшие. Что ушло – то тлен. Семён и кот смотрели только вперёд, вверх, вверх, вверх…

Кот под курткой мяукнул – патрульный стоял у двери своей квартиры. Он коснулся её пальцами, чтобы вновь ощутить, найти, поймать собственную реальность. И у него получилось. Тихонько, чтобы не разбудить сына, Семён постучал.

Дверь открылась не сразу.