Странный странник

Но возникали и вполне серьёзные темы для разговоров, не каждый взрослый человек способен был поднять вопросы, которые, может быть, ещё с детской лёгкостью поднимали хоть и видавшие виды, дворовые ребята. Один из таких бесед как раз и создался между Буяном и Алексеем.

Прогуливая в очередной раз школу, и собирая по пути хабарики, жадно вдыхая воздух анархической свободы, друзья целенаправленно двигались туда, где им были действительно рады, в подвал.

– Лёха, тебя будут ругать родители, если узнают, что ты прогулял уроки? – задал вопрос своему другу Буян.

– Конечно, мне вломят, отец так вообще убьёт! – возбуждённо ответил Алексей.

– Тебя часто ругают? – продолжил интересоваться Буян.

– Да, нет. В основном из-за школы, ругает мать, если не пообедаю, а так нет. Ну и если унюхают, что курил, поэтому я всегда траву жую перед заходом в дом, – в какой-то степени хвастаясь семейной демократией, ответил Алексей.

– А тебя? – задал встречный вопрос Алексей.

– Что меня? – уточнил Буян.

– Ну тебя за что ругают? – неохотно пояснил Алексей.

– Да, так, не за что, – как бы отмахнувшись, ответил Алексею Буян, давая понять, что не хочет об этом говорить.

Хотя его и в самом деле не ругали дома, и возможно этого ему как раз и не хватало.

– Буян, о чём ты мечтаешь, есть ли у тебя мечта? – спросил его Алексей.

Буян немного замешкался, его слегка потерянный взгляд, ищущий в своей голове логичный ответ, забегал по кустам, и, остановившись на мокром после дождя асфальте, ответил:

– Да, есть!

В эти мгновения подсознание Буяна принимало чрезвычайно важное решение, которое заключалось в раскрытии Великой даже для него и сокровенной до мозга костей тайны.

Ведь ещё совсем юная душа Буяна, как бы проживая порою самостоятельную от тела Жизнь, уже вынашивала зачатки своего Героизма сызмальства. Благие мысли о жертвенном Подвиге, его не уверенная натура бесконечно вспаивала небесным молоком, давая надежду на скорую реализацию своей Сути. Но в серьёзность своих намерений Буян пока не мог поверить полностью, он считал их простой фантазией, которой бредили мальчишки в каждом дворе того времени. По крайней мере, он так думал, пока не встал вопрос ребром, быть или не быть, стать предателем своего Пути или быть верным своей бессмысленной идее. Принимать решение нужно было сразу, солгать другу было категорически нельзя, ведь он не умел врать, тем более себе.