Артефакт

Помнишь, как прадед говорил?

– Зло не является исключительной собственностью какого-то вида, – негромко произнес я, глядя на свое лицо, отраженное стеклом. – Мерзавцы есть везде. Наша работа заключается в том, чтобы их не становилось больше. Да, деда, я помню.

Сразу отпустило. Алкоголь словно бы выветрился из организма, немотивированная агрессия ушла, а разум успокоился и перестал искать виноватых. Я представил себе лицо Рухефалиона из дома Горькой Воды, вспомнил, как он стоял с надменной улыбочкой на вечно молодом лице, когда мы встретились на ритуале клятвы.

И в очередной раз дал себе зарок дожить до времени, когда я смогу это выражение с его лица стереть. С теми мыслями до дома и доехал.

А там меня ждала официальная (по версии екатеринодарской полиции) любовница – иномирянка Кэйтлин Смирнова. Ну, как ждала – валялась на диване, уткнувшись носом в коммуникатор.

– О, привет, – она полуобернулась буквально на секунду и тут же вновь вернулась к чтению. – Уже закончил свои ментовские дела? Слушай, кстати, я тут список вопросов набросала.

Посмотришь?

Кэйтлин, предпочитавшая, чтобы ее называли Кот, была девушкой целеустремленной и въедливой. Приняв тот факт, что в ближайшей перспективе ей не попасть обратно в свой мир, она с энтузиазмом принялась за изучение здешнего. Каждый день она проводила в сети, читая новости, листая энциклопедии, задавая вопросы на форумах. А потом еще и ко мне приставала со списком уточнений – все ли верно поняла?

За два дня совместной жизни, а я, напомню, пробыл это время отстраненным от службы сотрудником, она уже успела вынести мне вопросами весь мозг.

Почему эльфы проиграли в Последней войне Старших рас? Как так вышло, что орки поддержали людей, а не «родственный» вид, владеющий магией? Были ли у человечества в прошлом свои волшебники и колдуны, или их вымарали из истории долгоживущие соседи по планете? Правда ли, что на гномов не действуют никакие наркотические и психотропные вещества?

Она была первой девушкой на моей памяти, с которой я жил под одной крышей, но не делил постель.

Однако ко вчерашнему вечеру я чувствовал себя рядом с ней так, словно мы женаты уже лет двадцать.

– Гляну, – отозвался я. – Поем только.

– О, а ты на бровях? Отмечали выход на работу?

При этом она была единственным разумным во всем мире, с которым я мог говорить полностью откровенно. Общая тайна связала нас крепче дружбы, любви или, не дай боги, брака.

– Свободу отмечали, – сообщил я из кухни. – Меня уволили.