Наместник

Обороты-то какие! А с другой стороны, часто мне княжны пишут? О здоровье справляются, хоть бы и в рамках протокола?

Поярков не отпустил меня в Пермь на знакомство с потенциальной женой, сочтя недостаточно подготовленным. Вместо этого был придуман тяжелый недуг, внезапно сваливший меня, – на всякий случай пришлось неделю из резиденции носу не показывать. И вот два дня назад, кто бы подумать мог, нареченная моя прислала письмо.

Девушкой княжна была очаровательной. Не красивой, а именно очаровательной. Слишком широкие скулы для канонической Василисы Прекрасной, слишком густые брови и слишком оттопыренные ушки.

Но если смотреть в целом, лицо ее было настолько живым, умело складываться в такую улыбку, что все эти частности отходили на задний план и фиксировались как не очень важные. А еще – глазищи! У нее были поразительной красоты серые глаза, в сочетании со светлыми прямыми волосами делавшие ее этакой неприступной отличницей.

Я посмотрел в сети несколько ее официальных выступлений, где она держалась подобно Снежной королеве и оттого производила впечатление строгой буки.

А потом глянул интервью с каким-то женским журналом, где суровая правительница княжества предстала в амплуа веселой и жизнерадостной девчонки. И… нет, не влюбился, конечно. Не в том возрасте, к счастью. Но захотел лично познакомиться с нею и узнать ее поближе.

Черт его знает, какой у нее характер? Может, она стерва, каких мне еще в жизни не встречалось? Мотовка и вертихвостка? Может быть, она воспитана быть клещом на шее трудового народа и подданные ее волком воют и мечтают привести ее на гильотину? Я ничего о ней не знал.

Но очень хотел избавиться от неведения.

«Надеемся, что Вам удастся посетить Пермь в следующем месяце».

Ничего личного в письме не было. Только сожаления о несостоявшемся визите и пожелания здоровья. Поменяй адресата – никто и разницы не заметит! Наглухо пустое послание. Но! Было одно «но», да. Как сказал князь, когда мы на очередном завтраке разбирали текст письма, писать его Татищева была не обязана.

Не было еще никаких договоренностей, после которых мы с ней получили бы статус жениха и невесты. Это была ее личная инициатива. Так что факт написания письма говорил больше, чем весь содержащийся в нем текст. И еще он почему-то грел душу.

Украдкой я перевел взгляд с экрана смартфона на Яньлинь, беседующую с братом. Девушка именно в этот момент поправила короткую прядку, убирая ее за ухо, и рассмеялась над чем-то сказанным Теданем.