Пророк

Синцы предпочитают таких вот: тёмных, из глухих углов, преданных и недалеких. Но всякий взрослый был ребёнком, и этот вырос на старых сказках. Одна из которых сидит рядом на корточках и светит мертвенной зеленью. Держит руку на груди и задает вопросы. Воплощение смерти.

– Да. Я маоши, – отказать в ответе стоящему за пределом? И оскорбить предков?

– Но… вас… не существует!..

– Я здесь. Не все сказки врут.

Улыбкой ши не одарил – смерть не скалит зубы, но лицо умирающего разгладилось. Его устроил ответ. Раз не все сказки врут, значит и за чертой его что-то или кто-то ждёт.

Не пустота, не конец всего. Может предки, а может перерождение – во что он там верил при жизни. Но не тьма и конец всего.

А ещё это значило, что умирать не так уж и страшно.

Боец закрыл глаза и, последний раз выдохнув воздух с капельками крови, умер.

Яо опустил веки мертвецу и с досадой дернул головой. Его долг перед императором заключалось не в убийстве телохранителей! Гуафанг «Нового пути» – вот кто должен был умереть! Но его предупредили.

Кто? Не слишком много людей было осведомлены о сути операции. Каждого Яо знал по имени, каждого считал верным. Но кто-то из них предал. Кто?

А это важно? Именно сейчас – важно, от кого произошла утечка? Попытаться догнать или отказаться от погони, вот что нужно решить! Предателем можно заняться и позже!

Лучше бы догнать, но как узнать, куда отправился гуафанг? Опрос персонала? Потребует слишком много времени и даст слишком мало шансов. Ши? Так же зыбко, но хотя бы легко проверить!

Зелёным призраком копьеносец метнулся через комнату.

Толкнул дверь в ванную, вытряхнул мусорное ведро на пол и оскалился. Крохотный комочек ваты с красно-коричневым пятнышком. Предки благоволят! Кровь принадлежит гуафангу – вряд ли брились телохранители.

Клинок коснулся бурого пятна и в четыре удара сердца впитал его в себя. Ватка усохла, но очистилась, словно кровь никогда не касалась её. И тут же обрушились эмоции. Близко! Очень близко! Он бежит!

Азарт погони швырнул Яо к двери.

Лифт? К демонам лифт! Двенадцать этажей он пролетел куда быстрее неспешной консервной банки, только мелькали мимо этажи. Выскочил на улицу, прикрыл глаза и прислушался. Не к шуму города, не к какофонии из автомобильных гудков, выкрикам торговцев, кускам рекламных роликов и обрывкам разговоров. К ши. Дыхание предков пело сейчас заунывную песню под аккомпанемент струн эрху. Рисовала дробный стук сердца беглеца, отражаемый от внутренностей дорогого авто.