Ритуал

К нему же подкалываем сам факт прибытия начальника УБОМПа Екатеринодара на место преступления – фиг бы он сорвался сюда в такую рань, если бы дело не касалось кого-то из «родственников». И переходим к тому, зачем убили молодого мужчину. Не к мотивам, которые тоже важны, а к цели убийства. Ритуал всегда проводится с какой-то целью.

Символ из алфавита Арахны, посреди которого лежал Линьков, я уже вспомнил. «Сильма» – желание обладания. То есть убийца хотел что-то получить, что-то принадлежащее не ему.

Данный факт немного дает, любой, кто проводит ритуал, желает с этого чего-то поиметь. Глифы Юпитера могли бы помочь понять, что именно, если бы я мог сообразить, как они соотносятся с «сильмой» и орочьими письменам на лице убитого. Тут явно какое-то сложное заклинание, скомбинированное из разных школ.

Плюс «живая» кровь разумного – то есть взятая у еще дышащего человека – основной ингредиент в запретных искусствах. В комплексе со всем остальным она говорила, что проводивший ритуал явно хотел не взаимности от объекта неразделенной любви добиться.

Тут что-то очень серьезное должно быть.

И вот тут мы уже подходим к мотиву. И заканчиваем со строительством версий. Потому как узнать что-либо о мотивах убийцы я смогу только после беседы с нормальным консультантом по начертательной ритуалистике. Если, конечно, буду вести дело.

От размышлений меня отвлекло бормотание начальника. Он переводил взгляд с меня на лежащее метрах в тридцати тело Линькова и о чем-то тихо, сам с собой, спорил на орочьем.

Из родного языка Агриха Дартаховича я знал несколько основных ругательств и десяток-другой слов. Мне показалось или он упомянул политику? Этого, вкупе с пробудившимся даром, было достаточно для понимания: шеф что-то задумал.

Не успел я зацепиться за эту мысль, как орк с каким-то ожесточением достал из кармана мундира коммуникатор, набрал кого-то в книге контактов и засопел, приложив трубку к покрытому короткими рыжими волосками уху.

– Руфи! Чего не спишь? – проговорил он, когда абонент ответил. – Ну, я-то понятно почему – служба наша и опасна, и трудна. Ага. Как Беелсти? Как дети? Ничего я тебе не заговариваю зубы!

Орк звонил губернатору. Руфи – он же Рухефалион из дома Горькой Воды – так его ближний круг называет. Победил на выборах два года назад, я, кстати, за него не голосовал, хотя и особо ничего против не имел.