Троецарствие. Беглец

Странное дело – только что голой ходила, а столько желания не вызывала. Но стоило спрятать наготу, а потом показать небольшой кусочек, как у меня в штанах снова потяжелело.

– Точно! – воскликнул я. – Давай потрахаемся еще раз? Вдруг это нас спасет!

Глазки Лисицы, не знавшей, что такое троллинг, загорелись. И тут же погасли, когда я закончил.

– Или прикончит сразу. Но, думаю, стоит попробовать! Один раз живем! Давай, раздвигай ножки, прекрасная Ноу Ниу!

Девушка фыркнула и молча покинула зал.

Ушла в мою комнату, где все и произошло, и принялась одеваться.

– Вот и умница! – крикнул я ей вслед. – Пока ты не поймешь, что думать нужно не передком, а головой, проблемы будут только множиться.

– Кто бы говорил! – донеслось из комнаты. – Вы, мужчины, думаете как раз не головой, а той штукой между ног.

– Ну, в наших отношениях, мужик явно ты.

Мягкий сапожок с загнутым носком попал мне точно между лопатками. Я пожал плечами и вернул его обратно.

В смысле, кинул и попал лисе в плечо. Та аж от возмущения задохнулась, а я только хмыкнул и пошел на кухню поискать что-нибудь поесть. Вот так, лисонька, привыкай. Теперь мы в одной лодке и в равном положении. Нет могущественного оборотня и слабого человека. Есть связанные в жизни и смерти напарники. Которые друг друга на дух не переносят.

На кухне я обнаружил рис, немного редьки, зелени и жгучий соус. Смешав все это в чашках и приготовив таким образом первое в этом мире ризотто по-сычуаньски, я вернулся в зал, где застал уже одетую девушку.

Протянул ей одну из плошек.

– Ты, кстати, вообще питаешься? Нормально, как люди? Или только мясо невинных жертв жрешь?

Ноу Ниу чашку взяла и быстро-быстро заработала палочками. По лицу ее расползлась довольная улыбка. Ага, значит, ест. Что ж, это и хорошо, и плохо. Хорошо, так как в человеческой ипостаси у нее явно человеческая же и физиология, а плохо потому, что расходы на питание возрастут вдвое.

А то и втрое, судя по аппетиту, с которым она смела подношения, и жадному блеску черных глазок, намекающему на добавку.

– Когда выезжаем? – спросила она.

Я выглянул в окно, обнаружил, что за всеми этими треволнениями, мы пропустили ночь, и на хмуром небе уже нарисовалось тусклое солнце.

– Да, полагаю, уже можно выдвигаться. Только припасы соберу.

В итоге, постоялый двор на тракте мы оставили через полчаса.