Троецарствие. Стратег

 – Посмотрим на них.

Пленных было около сотни. Неровным строем эти оборванцы, грязные, местами окровавленные, стояли, окруженные редкой цепочкой конных, и даже не думали бежать. Смотрели кто угрюмо, кто испуганно, кто равнодушно. Выдающихся экземпляров среди них не было – все мелкие, тощие. Да и какими им быть, если они с голодухи пошли на разбой?

Что меня удивило – среди мужиков было достаточно много женщин. Не большинство, конечно, но с десятка полтора на сотню, это, как по мне, довольно много. Тоже члены банды Соловья или, скорее, маркитантки?

– Объясни им обычные условия, – попросил я Амазонку, не желая прокалываться и обещать своим возможным новобранцам то, то не было предусмотрено стандартным рекрутингом.

Женщина кивнула, чуть тронула коня коленями и выехала вперед.

– Белый Тигр Юга предлагает вам прощение за ваши преступления, – крикнула она, глядя поверх голов. – Тем, кто присягнет ему на верность, по приезде в лагерь выдадут продовольственный паек и зачислят в отряд новобранцев. После подготовки поступите в полк.

Пленные уставились на нее, ожидая продолжения. И она не обманула.

– Остальные будут казнены.

Офигенный выбор! А я вообще могу потом рассчитывать на надежность солдат, которых в войска забрили на подобных условиях? Что-то сомневаюсь! Как бы потом от новобранцев клевцом гэ между лопаток не получить!

Разбойники стали опускаться на колени и утыкаться лбом в землю. Это, надо понимать, символ принятого предложения был – как еще такую позу трактовать? Но сделали это не все.

Около десятка пленных остались стоять. Ничем не примечательные люди, как и прочие, одетые в рванье, в сандалиях из плетеной соломы и с грязными лицами. Среди них была одна женщина. Средних лет, с жестким и угрюмым лицом.

Черт, их же сейчас казнят!

Да, они разбойники, но какого черта?! Что, вообще, за гордость у кучки крестьян?

– Жизнь недорога? – спросил я насмешливо. На самом деле никаких подобных эмоций я не испытывал, но нельзя же было, в самом деле, закричать: «Что вы творите, идиоты? Быстро на колени!»

– А чего ее ценить? – ответила, как ни странно, пленница.

Мужики просто стояли и угрюмо таращились на меня.

Представляю, каким они меня видели. Красавец-генерал, на гнедом коне, в богатой одежде и доспехах. Сидит, стеком с перьями на конце поигрывает, ухмыляется. И они такие, несгибаемые. Придурки!

– Власти в Китае больше нет. Небо отвернулось от императора, – произнес пожилой селянин, стоящий справа от женщины.