Троецарствие. Стратег

И поди разбери, что за тип войск под этим понимался. Реально с соколами пацаны?

– Брат! – услышал я рев у самого уха. Вздрогнул, чуть с коня не свалился. Огляделся по сторонам – никого. А голос узнаваемый. Тот зеленый так орал. Только ведь он унесся с этими, нефритовыми драконами, конницу останавливать.

– Брат! – уже в другом ухе прогремел этот же рев. – Мы опрокинули их!

С каждым разом становилось все страннее и страннее. Сперва вот это вот все, потом видосы, теперь голоса. И главное, я ж не пью! Даже на белую горячку не спишешь.

– Что мне делать дальше, брат? – продолжал допытываться невидимый зеленый здоровяк. – Преследовать их?

А с другой стороны. Если я могу обозревать поле боя с высоты птичьего полета и укреплять войска звуками собственного голоса, почему бы к этому не добавить еще и телепатию? Поэтому я попытался призвать взгляд с небес, а когда это получилось, попробовал уже сознательно переместить «камеру» туда, где дрался с кавалерией тот бородатый чудак, называющий меня братом.

Вышло.

Легко и просто, кстати. Моментально я охватил взглядом уносящую ноги (или копыта?) конницу, изрядно уже прореженную, и заметил отряд нефритовых драконов, во главе которых восседал на здоровенном черном жеребце мой давешний знакомец. Погонял обзор туда-сюда, чтобы убедиться, что дракоши мои не влетят в западню, увидел, что, преследуя конницу, они как раз выйдут во фланг врагам и, немного стесняясь, произнес:

– Следуй за бегущими. Заходи во фланг противнику.

Глупо как. Сидит чудак на коне, бормочет себе что-то под нос и думает, что его кто-то услышит.

Однако зеленый отозвался тут же, словно мы и правда по телефону говорили.

– Понял тебя! За Вэнь!

«За Бэнь, блин! Чеши уже!»

Воодушевленный мною центр перемалывал противника, как мясорубка, неторопливо, но так же неотвратимо. Буквально через несколько минут в одном месте вражеского строя образовался разрыв и туда мощным потом хлынули мои бойцы. Фронт неприятеля распался сперва на две части, потом на несколько окруженных отрядов.

Началось избиение. Немногие воины врага еще держались, но большинство сдавались победителями или бежали.

Смотреть на это оказалось страшно. Резня красивой не бывает, как бы потом в балладах ни пели. Острый мой взгляд выхватывал из общей свалки отдельные фрагменты. Вот двое пехотинцев в моих, лазурных, цветах тычут в упавшего воина короткими копьями – куда придется. Лезвие одного разрывает упавшему щеку, пронзает голову, второй с натугой втыкает копье в живот.