Венец

В смысле, правы они или сторонники эволюционной теории. Сегодня это не имеет никакого значения. Вообще. О чем я Кэйтлин и сообщил.

– Даже если и так, Кот. И что? Старшие живут с нами давно. Дольше, чем может с уверенностью проследить человеческая история. Две или три тысячи лет точно. Так какая разница – были они тут постоянно или пришли откуда-то?

– Да, в общем-то, никакой, – вдруг легко согласилась девушка. – Это ты сказал, что истории моего и твоего мира нельзя сравнивать. Я тебе доказала, что ты не прав.

Можно, очень даже. Закономерности видны невооруженным взглядом, только у вас общая картина замыливается присутствием нелюдей и их магии.

Я заморгал. Нет, я никогда не считал себя знатоком женской логики, но заявление Кэйтлин просто открывало новые грани этого явления! Что значит, она мне доказала? Победила в споре, который сама же и затеяла? Сильно!

– Ладно, – сказал я, чувствуя потребность сказать что-то совсем иное. – Пусть так. И что?

– Да ничего, – девушка уже утратила интерес к теме беседы.

 – Слушай, а долго еще ждать? Я так уже хочу отсюда свалить!

Я оживил экран коммуникатора быстрым двойным нажатием, посмотрел на циферблат часов.

– Да, кстати. Что-то долго идет наш врач.

В спецлечебнице, к слову, как-то иначе двигалось время. Тут никто никуда не спешил. Понятно, южный менталитет, но здешние сотрудники умудрились даже его переплюнуть. Когда я первый раз пришел сюда, то ждал главного врача, пожилую орчанку, полтора часа. Как выяснилось, все это время она была занята не заботой о каком-то важном пациенте, а болтовней по сети с дочкой, которая жила в Валихсе.

– Может, сходишь, поторопишь их? – предложила Кэйт.

– Вряд ли это поможет, – вздохнул я, но все же поднялся и направился к двери. Нажал на звонок, дождался, когда тяжелая дверь открылась и уткнулся носом в грудь орчанки.

Доктор медицины Бёртх Охсулт была среднего для женщины своего вида роста, то есть всего-то на голову выше меня. Кустистые брови, массивные надбровные дуги, широкий нос и тяжелая челюсть, выдвинутая вперед, как у человека с неправильным прикусом.

Назвать ее красивой с точки зрения наших канонов было нельзя, однако я знал, что по орочьим меркам она являлась дамой интересной, несмотря даже на почтенный возраст – что-то около двухсот лет. По крайней мере Агрих Дартахович, бывший мой шеф, откровенно ей глазки строил, когда сюда приходил.

– Все спешите, Антон Вадимович, – пошутила она, припомнив нашу первую встречу.