Венец

Видит свою дочь на стальном прозекторском столе, выслушивает версию о самоубийстве, после чего начинает орать. Сообщает, что «Анна была хорошей девочкой!», «никогда не пила» и «уж тем более, не стала бы травить себя таблетками». В общем, он не верит, ищет виноватого, а так как возможностей у него чуточку больше, чем у всех остальных убитых горем родителей вместе взятых, то требует, чтобы тело его дочери исследовали на магию. И ее следы обнаруживаются.

Дальше все проще. Кому-то из местных полицейских (ага, вот его фамилия, следователь Филиппов) приходит в голову, что дочь мэра Феодосии и еще одна девушка в морге внешне очень похожи.

Решая проверить догадку, он заставляет эксперта провести тест и с этой жертвой «несчастного случая», вскоре получив подтверждение – есть магия. Шестую ему уже подсказывают проверить[МСВ1], а потом вступают в силу алгоритмы, вбитые в каждого нормального следака – он ищет подобное. Он ищет и, естественно, находит.

Так на доске екатеринодарской Секции появляются восемь фотографий.

Три подтвержденных жертвы запретной магии, и пять – предположительных.

– Почему именно запретной? – уточнила здесь Кэйтлин.

– Ну, если мы считаем, что девушки не сами решили свести счеты с жизнью… – начал я, опередив открывшего рот Годроха.

– Магия контроля и принуждения? Убийца орк? – тут же сориентировалась девушка. Про видовые особенности магии она уже знала.

– Не обязательно, – Шар’Амалайя в очередной раз остановила фонтанирующую вопросами Кэйтлин.

 – Но вывод напрашивается, согласна.

– Есть и артефакты, с помощью которых можно заставить человека сделать то, чего он не хочет, – сообщил гном. – Но они тоже под запретом.

– А еще – проклятья, – тихо, так чтобы услышать его мог только я, сообщил Василич. Он еще стеснялся высказываться в компании нелюдей, хотя как сотрудник Секции мог, и даже должен был это делать.

Забрать с собой домового мне предложил Лхудхар. Сам орк не очень ладил с метаморфами, а после моего ухода Василича надо было закреплять за каким-то другим следователем УБОМПа, чего никто из них не хотел.

Вот и вышло, что остался мой бывший порученец не у дел, хоть увольняй его. А ведь для домового без «прописки» это смерти подобно. Да и сотрудник полезный. Так что я согласился. Согласовал этот вопрос с эльфкой, нашел подходящий валенок, в котором и принес домового в новое помещение.

На замечание Василича я ответил поощрительным кивком, мол, молодец, верное замечание.