Троецарствие. Маркиз

Решил для себя – случится и случится! Раз я не могу этому помешать, а охрана бдит – фигли волноваться вообще? Просто старался, чтобы рядом со мной находился кто-нибудь из капитанов – желательно Бык, Прапор или Пират. В случае чего они могли меня прикрыть лучше телохранителей.

Так и произошло. Первую стрелу поймал именно Прапор.

Как обычно, мы ехали в голове колонны, когда из бамбуковой рощицы, которую к тому моменту уже успел проверить конный разъезд, прилетел «подарочек». За миг до удара Мао вдруг напрягся, закаменел лицом, а потом ударил коня в бока и рванул вперед.

И едва-едва успел. О его наплечник что-то стукнулось и отлетело в сторону. Сломанную стрелу я увидел уже на траве под копытами его коня.

– Нападение! – заорал он, включив «громкоговоритель». – Оборонительный порядок! Прикрыть Стратега!

Бодигарды мои при всей их внешней брутальности оказались парнями сообразительными. Пятеро тут же закрыли меня телами, другая группа, вычислив направление полета стрелы, рванула туда со всей возможной скорость.

Прапор, который совсем не пострадал, помчался вместе с ними.

Я героя из себя строить не стал, спрятался за широкими, укрытыми пластинчатыми доспехами телами телохранителей и даже не пытался выглянуть и посмотреть, что происходит. Почему-то в этот момент вспомнилось, что мой предшественник в этом теле погиб именно от стрелы. Причем отравленной.

Минут пять-семь творилась обычная в таких случаях суета и неразбериха.

Бесконечная змея походной колонны остановилась, младшие командиры принялись на всякий случай формировать из нее оборонительные порядки. Лю Юй горячил коня и выкрикивал в адрес стрелков оскорбления, не отъезжая, впрочем, от меня, за что я был очень ему благодарен.

Потом все как-то сразу улеглось. Вернувшиеся телохранители притащили щуплого мужичонку, которого связанным и уже изрядно потрепанным бросили к моим ногам.

– Он стрелял, – заявил Прапор, кинув рядом с пленником лук.

Совсем простенький, у моих немногочисленных солдат были даже получше. – Больше никого не нашли. Похоже, один он был.

Растолкав телохранителей, от близости которых уже дышать было нечем, я всмотрелся в стрелка. Средних лет, худой и жилистый, как ремень, одетый в какую-то рванину, в которой угадывался короткий халат и штаны, с седыми волосами, собранными в неряшливую шишку на макушке. Крестьянин, короче. Заурядный крестьянин.