Троецарствие. Маркиз

– На битву!

«Папка, папка, возьми меня на войну!» – противным «детским» голосом проорал Лё Ха.

Я шикнул на него и ответил, с трудом сдерживая смех:

– Я еду в полевой лагерь и сегодня не планировал выдвигаться на Синьду.

Ответ ее, кажется, расстроил.

– А когда ты собираешься снимать блокаду с города?

– Завтра или послезавтра намеревался двигать войска. Решение думал принять после доклада капитанов.

– Тогда я еду с тобой в полевой лагерь!

– Юль, но зачем?

Никак я не мог уразуметь, что пришло в голову этой красивой, милой, но удивительно взбаломашной барышне.

Что ей делать в войсках? Да, она потрясающий Стрелок, аж девятого разряда, и в бою может выступить настоящей ракетной установкой малого радиуса действия. Но! Во-первых, я не собирался рисковать жизнью дочери могущественного союзника, да и сам с каким-то собственническим настроем не собирался допускать девушку к опасности. А, во-вторых, у нее не было никакого фронта ответственности, чтобы она присутствовала на совещании.

– Я хочу помочь!

Юэлян у меня на руках в финале сражения с войсками желтых и та девушка, что сейчас ехала рядом и чего-то требовала, – два разных человека! Второй вариант, кстати, нравился мне куда меньше, чем первый.

Было в ней сейчас то, что я назвал бы аристократическим высокомерием. Полное отсутствие желания понимать, что она лезет не в свое дело и некая наглая упертость, которую я раньше не замечал. Хотя я ведь свою невесту и не знал толком.

Разве что румянец на ее щеках говорил о том, что Юля и сама немного стыдится своего поведения, но настроена при этом весьма решительно.

Спорить с ней на глазах у ординарца и телохранителей я не собирался. Не хватало подрывать свой едва-едва заработанный авторитет семейными скандалами. Просто кивнул и веско, надеюсь, добавил:

– Только прошу, не лезь с суждениями прежде опытных военных.

– Я не собираюсь никого ставить в неловкое положение, если ты об этом! – отчеканила девушка и покраснела так густо, что была вынуждена отвернуться.

Я кивнул и, внутренне посмеиваясь, продолжил путь.

До места мы добрались быстро и, что удивительно, молча. На скаку, конечно, сложно разговаривать, а мы ведь не прогулочным шагом лошадей пустили. Но все-таки эта немногословность меня немного настораживала. В голову нет-нет да и забредали мысли о том, что за желанием Юэлян ехать в полевой лагерь стоит нечто большее, чем желание быть рядом.

Лагерь встретил обычной и уже ставшей мне родной суматохой.