Вольный охотник

 – Джон, Пак, как же это так?

– Да все просто, Адам, – вспотевшей рукой сжимая шпагу и снова пытаясь подняться, произнес охотник. – Ты умер, Адам. Тебя убили. Я тебя убил. Уже давно, больше года назад. Ты даже не загубленная душа, запертая в теле чудовища. Всего лишь воспоминание о ней…

– Ты лжешь! Лжешь! – тут же заорал княжич. – Ты бы со мной не справился! Никто бы со мной не справился! Ты лжешь! Джон, скажи ему, что он лжет! Пак! Лидия!

Не очень понимая, к кому взывает его противник, Ян тем не менее был рад, что это предоставило ему пусть небольшую, но все же передышку.

Подняться не получилось, как и восстановить в памяти хотя бы один из израсходованных конструктов. Сражаться, сидя на заднице, было равнозначно небольшому продлению агонии. Оставалась лишь одна надежда – на третье заклинание из фамильной книги.

Совсем недавно, еще три месяца назад, Ян не мог держать в памяти сразу же три конструкта, хотя номинально и числился Младшим Командором. Но длительные изматывающие тренировки помогли, и он наконец смог справиться и с тремя сложнейшими узорами.

Контроль еще оставлял желать лучшего, и в подобных, боевых, условиях охотнику не доводилось выдавать сразу три плетения, но… Все ведь рано или поздно случается впервые, верно?

Если перед ним демон, который когда-то был княжичем Олельковичем, а теперь лишь набор черт и воспоминаний, некогда ему принадлежащих, значит, он должен быть уверен, что его противник может управляться только с двумя конструкторами. Соответственно, для Адама, или кто он там сейчас, применение третьего станет пусть и небольшим, но сюрпризом.

Третье заклинание, содержащееся в памяти Яна, называлось «Копье Густава». Да-да, того самого Густава Драконоборца, знаменитого предка молодого охотника, настоящим дивинитовым копьем которого, хранимым в музее Гимнасия, так восхищалась София. Внешний вид конструкта после активации в точности повторял древнее оружие, только был болотно-зеленого цвета и слегка прозрачный.

Его он и метнул в замершего монстра, пытавшегося дозваться своих «джонов» и «паков».

Попал удачно, в самую середину широкой груди. От раны в стороны тут же поползли бугрящиеся нарывы, словно что-то живое, например, корни стремительно растущего дерева, искали путь к земле. Адам завопил так, что Ян на пару секунд оглох. Стал раздирать руками грудь, пытаясь вытащить из нее источник страшной боли. Схватиться за тускло светящееся древко он не мог. Один раз попытался и тут же одернул деформированную кисть.