Запутанный след

– Почему ты не отдал Ключ летающим? – неожиданно спрашивает первый.

– Побоялся, – неохотно признаётся второй.

– Пожалуй, я бы поступил так же, – после паузы говорит его напарник. – И потом, мы ведь так надеялись, что они пробьются и приведут помощь…

– Да…

Из снежной круговерти появляется ещё один человек – невысокий, с обмороженным лицом.

– Ну что? – спрашивает он, похоже, чтобы хоть что-нибудь сказать.

– Пока ничего…

– Плохо, – качает головой подошедший, а потом жёстко произносит: – Нужно уходить.

Сугробы растут на глазах, кони уже не могут добыть себе корм. А если они падут… Наши навыки нам не помогут. И что тогда станется с Ключом?

Второй (решения принимает, судя по всему, он) долго молчит, потом устало соглашается:

– Хорошо. Готовь лошадей…

Но третий почему-то не торопится уйти. Он продолжает пристально всматриваться в снежную муть.

– Что? – спрашивает его второй.

– Почудилось… Нет… Опять… Летят! Они вернулись!

И действительно, вдалеке показываются огромные птицы, тяжело машущие крыльями.

Три описывают круги вокруг четвёртой, которая, похоже, едва держится в воздухе. Ещё несколько минут, и они опускаются на снег, почти сразу превращаясь в молодых, смертельно уставших людей. Подлетевший последним со стоном опускается в сугроб.

– Что с тобой? – наклоняется над ним предводитель.

Тот с трудом разжимает пересохшие губы:

– Пустяки… Бросило ветром на скалу. В человеческом обличье – болит рука, и только, но лететь трудно.

– Мы не пробились, – не дожидаясь вопросов, говорит один из прилетевших и поясняет: – Да это и невозможно. Ущелье и всё, что находится за ним, забито льдом. Словно толстенный ледяной язык наползает. Над ним едва виднеется вершина арки Врат. Хода нет…

– Ну что ж… – устало произносит вожак. – Значит, нам остаётся только один выход: нужно уходить на юг, к людям степи. Попробуем вернуться позднее.

– Когда? – с тоской в голосе спрашивает кто-то из его товарищей.

– Когда-нибудь ведь этот ледник растает… А до той поры мы должны хранить Ключ…

Люди уходят в пургу, их силуэты размываются, становятся нечёткими, полупрозрачными…

– Олег Иванович, что с вами?

Журналист помотал головой, окончательно отгоняя наваждение, увидел встревоженное лицо Игоря, произнёс через силу (голос хриплый, как спросонья):

– Ничего… Задумался…

Повнимательнее присмотрелся к лежащим перед ним серебряным бляхам.