Частная (честная) жизнь, или Что выросло, то… увы!

– Пойдемте, – Женя заглянула на кухню. – Я покажу вам вашу комнату.

Моя комната находилась рядом со спальней Жени. Я промолчал о том, что днем, изучая квартиру, заглядывал и в ее спальню.

– Вот двери в ванную и в туалет. Это у нас в каждой комнате… Телевизор, вот пульт. Я вам постелила… Да, полотенца в шифоньере, а халат в ванной…

– Спасибо, – сказал я. И пошел вниз за своей сумкой – я забрал ее днем от Василия – своего брата.

Как бы то ни было, а три дня прожить придется, думал я, раскладывая вещи в шифоньер.

В комнате также были диван, кровать, письменный стол. Телевизор с большим экраном стоял так, чтобы удобно было смотреть передачи и лежа в постели, и сидя на диване. Окон было два, шторы на них и обои на стенах – дорогие и подобраны в тон.

Было около 22-х. А в моем родном городе Барнауле был уже час ночи… Я, полежав в ванной, пощелкал пультом телевизора и обнаружил, что программ принимается множество (скорее всего – подключено кабельное или спутниковое телевещание) нашел программу «шансона» и немного послушал, как поет Медяник.

Так как я очень люблю и его песни, и манеру исполнения, то войдя в меню телевизора, я нашел настройку времени отключения и выбрал опцию «отключение через 1 час».

Сделав еле слышимым звук, я лег на бочек, закрыв глаза.

Мне было уютно, негромко пел Медяник: «Пусть будет все, как есть… Аллилуйя…»

Проснулся я внезапно. Телевизор еще работал, так что и часа времени не прошло.

Возле моей постели стояла Женя, в ночной рубашки, руки бессильно опущены, глаза широко открыты. Ее всю колотило крупной дрожью, и я вскочил, схватил и набросил на нее одеяло, потом прижал к себе.

– Я боюсь… Я не могу уснуть, я боюсь… – бормотала она. Я повел девушку в ее спальню, уложил в постель, прилег рядом, подсунув ладонь своей руки ей под щеку. Я долго гладил ее второй своей ладонью по вихрастым волосам, мысленно наполняя ее энергией своих рук и шептал, шептал, шептал:

– Все хорошо… Ты ни о чем не думаешь, ты расслабляешься…

Прошло минут пятнадцать-двадцать, постепенно дрожь ее тела прекратилась, мышцы расслабились, глаза стали слипаться.

Я продолжал наполнять ее своей энергией. Пока не услышал неглубокое ровное дыхание – она наконец уснула.

А я пролежал рядом всю ночь. То засыпая ненадолго, то просыпаясь.