Пояс отчуждения

Выжившая с трудом подняла веки, но ничего не увидела, кроме размытого тёмного пятна на фоне серого потолка. Пахло сигаретами и гелем для бритья. Грубый резкий голос погрозил кому-то невидимому:

– …Под вашу личную ответственность.

В районе запястья огнём горела точка, будто через неё в вену вливали кипяток. Девушка застонала и шевельнулась на койке.

– Это чудо! Это просто чудо! – восклицал перевозбуждённый молодой интерн, который впервые в жизни увидел действие ревинтола.

– Мы с ними связались, – тихо произнёс более спокойный врач с глубокими морщинами на лбу.

 – Госпоже Сантери сообщили, что образец «Ундина» использован.

Пострадавшая попыталась что-то сказать, но из её рта донеслось только сдавленное сипение.

– Нет-нет, – врач остановил её попытку заговорить. Подоспевшая медсестра сделала ещё один укол. – У вас во рту находится трубка. – И положил ей на плечо жилистую холодную руку. – Вы не можете сейчас говорить. Вам нужно отдохнуть.

Тяжёлые веки слиплись, и она провалилась в сон, не наполненный никакими образами, кроме белого шума, напоминающего шум реки под дождём.

Она очнулась резко, как от толчка. Трубок у лица уже не было, но из её руки всё ещё торчала иголка, через которую в вену поступала какая-то прозрачная жидкость из капельницы.

Тело болело так, будто были переломаны все кости.

Айла огляделась. В палате никого не было, но сквозь окно в коридор она заметила дежурившего у её двери военного. Он деловито читал свежую хронику и бросал безразличные взгляды на любого, кто смел пройти мимо охраняемой им вотчины.

В палату, сквозь чистенькие жалюзи большого трёхстворчатого окна, пробивался приглушённый небесной дымкой солнечный свет и слабо отражался от белоснежного больничного белья. В нос бил едкий запах лекарств, спирта и хлорки. Айла повернула голову и поморщилась от хруста затёкших шейных позвонков. Она закусила губу, борясь с накатившей тошнотой. Соседние койки оказались застелены и пусты.

Странно, что после взрыва в больнице оставались свободные места. Или она пробыла без сознания так долго, что всех её соседей уже успели выписать? Где её брат? Мысль о Кае заставила её мгновенно проснуться.

По коридору устало брёл врач, которого она раньше уже видела среди прочих – он светил ей в глаза ярким фонариком, почти ослепив, когда она пришла в себя в первый раз, и он же потом громко кричал на интерна, который уронил какой-то шприц.