Авессалом-2. Портал. Все, к чему прикасается тьма, хранит ее отпечаток

– Вероничка, доброе утро! Вероничка?

– Ой, здравствуйте, Юрий Геннадьевич! – встрепенулась девушка.

– А кто это был? – Купонин мотнул головой в сторону двери, за которой только что скрылся Кирилл.

– Какой-то парень. К Томашевичу приходил. Странный какой-то…

– Странный, говорите? Что поделать, осень на носу. Обостряется у многих. Ну да ладно. А что у нас сегодня?

– В смысле? – не поняла девушка.

– Вероника, вы меня пугаете! – Купонин расплылся в широкой улыбке ловеласа со стажем. – Четверть одиннадцатого! Сколько в этот раз?

– Ах! – Вероника всплеснула руками.

 – Как я могла забыть!

Она ткнула пальчиком в клавишу пробела на клавиатуре, выводя ноутбук из спящего режима, в который тот снова погрузился за время ее беседы со странным молодым человеком.

– Сто три!!!

– Сто три, подумать только, – Купонин всплеснул пухлыми ладошками. – А ведь это же рекорд, да?

Вероника пожала плечами, не в силах скрыть довольной улыбки.

– Сто три! – повторил шеф. – А не отметить ли это нам с вами сегодня вечером? Может быть, в «Ангелы»?

– Я подумаю, – девушка откинулась в кресле, сделав вид, что тщательно изучает изящно наманикюренные ногти.

Сто три… Сто четыре… Сто пять…

Кирилл считал шаги, изо всех сил пытаясь сфокусировать взгляд на свободной скамейке в глубине аллеи. Лицо горело. Это не было похоже на его приступы.

Сто шесть… Сто семь…

Еще несколько шагов, может быть, десять или пятнадцать, и он присядет отдохнуть.

Сто восемь… сто девять… Еще совсем немного, и все будет хорошо.

Скамейка прыгала перед глазами. Капли воды, оставшиеся после недавнего дождя, блестели, словно драгоценные камни, на деревянных брусьях.

Брюки вымокнут… Да и черт с ними. Нет сил, чтобы ее вытирать. Сто десять… Совсем близко… Сто одиннадцать… Чуть-чуть… Сто…

Плитки тротуарной брусчатки поднялись и ударили его по голове.

***

Открыв глаза, он несколько минут рассматривал потолок, пытаясь сообразить где находится. Болел лоб. Кирилл ощупал голову и, не найдя там открытых ран, слегка успокоился, провёл рукой по телу – он был укрыт каким-то колючим одеялом.

Кирилл приподнялся и оглянулся. Вдоль окрашенных желтой краской стен со слегка облупившейся штукатуркой стояло две кровати. Из укрепленной на металлической треноге стеклянной банки бесцветная жидкость по трубке стекала к игле, торчащей в его руке. Кирилл откинул одеяло, которым был укрыт и поморщился – одежды на нем не было абсолютно.