Авессалом-2. Портал. Все, к чему прикасается тьма, хранит ее отпечаток

Подавшись вперед, тощий жадно ловил каждое слово Кирилла, кривя губы и громко сопя носом. История с главредом «Вечерки» его отчего-то позабавила – Кирилл, вдохновленный вниманием благодарного зрителя, в красках описывал войну Мелеховой с цветком и початую «Метаксу» в сейфе. А слушая про пикировки Людмилы Антоновны с главбухом, Кастет и вовсе ржал в голос. Опустив подробности своего обморока в кабинете главреда, Кирилл вкратце рассказал о приезде в Минск, коротком поиске «МедиаПро» и ожидании в приемной.

– Ну, а потом мне стало плохо на улице. Очнулся тут, – закончил он. – Остальное сам знаешь.

– Стало быть, не было там этого хмыря? – Кастет закурил очередную сигарету, пустив серию колец.

– Томашевича? Нет.

– А кто был?

– В смысле? – не понял Кирилл.

Тощий ухмыльнулся и провел языком по губам.

– Ну, там был кто-то, из-за кого ты так разволновался, что остановил свой увлекательный рассказ.

– Никого там не было. Ну, в смысле была девушка – секретарша. Но она… – ухмылка Кастета начала бесить парня. – Ничего я не разволновался.

– Да? – тощий хохотнул, хлюпнув мокротой в глубине горла. – А ты туда глянь!

Корявый палец с обгрызенным ногтем указывал на противоположную стену. Кирилл обернулся и ахнул – стрелки приборов подрагивали, едва не доходя до десятки на шкале.

– И давно это?

– Как только ты дошел до «никоготамнебыло».

– Блин, что это значит?

– А я что, доктор тебе? – Кастет спрыгнул с кровати и, подойдя к приборам, постучал по стеклу. – Слушай! А подумай про что-нибудь другое!

– Про что? – Кирилл, обеспокоенно смотрел на мерцающие в сумерках экраны.

– Ну хрен знает… О! Про Илонку подумай!

Кирилла слегка передернуло от мысли о злобной медсестре. Стрелки тут же устремились к нулю.

– О, нормич! – сосед одобрительно хмыкнул. – Эт правильно – Илонку не трожь… А теперь снова про секретаршу думай.

– Вероника… – пробормотал Кирилл, изумленно глядя, как стрелки поползли вперед.

– Нихера себе! – встрепенулся Кастет. – Ну ты даешь! А еще чего-нибудь подумай!

– Чего еще?

– Ну, она красивая?

– Ну, наверное…

– Блин, ну ты тюфяк! Сиськи у нее классные?

– Чего?

Кирилл почувствовал, как уши его запылали. Память услужливо подсунула воспоминание о глубоком вырезе в блузке Вероники.