Авессалом-2. Портал. Все, к чему прикасается тьма, хранит ее отпечаток

На меду, кедровых орешках, сибирских травках и еще хрен пойми на чем – крепкий, как стояк у матроса! – Кирилла передернуло от фривольной аллегории, а Кастет, уже наливал темную жидкость в стаканчик, предварительно выбросив из него свою следующую порцию таблеток в окно.

– Держи!

Кирилл было открыл рот, собираясь решительно отказаться, но тощий опередил:

– Я ж не говорю «пей», просто держи.

Он сунул стакан Кириллу в руку, схватив с тумбочки второй, критически осмотрел содержимое – окурок и горку пепла.

– Ай, буду так, – поставив грязный стакан обратно, забрался с ногами на кровать, сжимая открытую бутылку в руке.

Кирилл осторожно, стараясь не расплескать содержимое, повернулся, собираясь поставить выпивку рядом с Пихтиными гостинцами.

– Не-не-не! Подержи, подержи пока! – Кастет шмыгнул носом и заерзал по кровати, устраиваясь поудобнее. – Один мой знакомый говорил, что хороший рассказ всегда должен заканчиваться тостом. Ты не хочешь – не пей, фиг с тобой, но уважь кореша – сделай вид, что пьешь.

Договор?

Кирилл кивнул. Запах бальзама ему понравился.

– Я, старичок, многое повидал. Много хорошего, а еще больше такого, что никому бы не пожелал повидать. Но уж коли у нас сегодня именно этот чудный напиток, так и быть, расскажу тебе про Сибирь. Тогда, в 2006-м, я только откинулся. Мать померла годом раньше, а бати я и не знал никогда. Сунулся домой в Оршу, а там сеструха, крыса, с хахалем своим расселилась по комнатам – тут, видишь, спальня у них, там гостиная.

И нихера братцу не рада. Да ладно, сеструха, какая бы ни была, а родная кровь, еще и с пузом – на пятом месяце, что ж я, не понимаю? Перекантовался бы месяц и свалил куда-нибудь. Так это ж мурло краснорылое понтоваться стало – ухажер ее. Здоровый, что твой шкаф… – Кастет, задумчиво потер свободной ладонью бугор на кулаке. – Вазик я еще до тюрьмы в руки запузырил, пока сидел – «набил», что твои булыжники. Короче говоря, шкаф тот заболел внезапно, ага. Переломом челюсти. А как падал, еще и башкой о сервант приложился.

– Что, насмерть? – Кирилл тревожно покосился на соседа.

– Да не, куда там насмерть, говорю же, «заболел», – тощий хмыкнул и взболтнул содержимое бутылки. – Пока тот кабан в отключке валялся, сестрица моя любезная живо смекнула свою выгоду и предложила мне исчезнуть навсегда из их дальнейшей счастливой жизни. Она всегда хитрой была, сеструха-то. Короче говоря, подхватил я вещички и дунул прямиком на вокзал, взял билет до Кемерово.