Авессалом. Начало

 – Вы быстро схватываете, мой дорогой господин Томашевич! Видите ли, по своему образу жизни мне приходится весьма часто путешествовать. Я хотел отразить нечто, чего еще здешняя публика не видела. Пусть это будет ресторан с кухней из не самых обычных блюд. Например, из мяса… м-м-м-м… гуанако.

– Простите? А что это за мясо?

Сигизмунд Павлович потер ладони.

– Гуанако, мой дорогой господин Томашевич, сие есть животное из рода диких лам. И особенность его мяса в том, что обладает оно исключительно нежным вкусом.

Но, видите ли, для того, чтобы добиться этого вкуса, гуанако нельзя преследовать и гнать, оно должно быть умерщвлено в состоянии покоя, когда оно ничего не подозревает. Вы понимаете меня, мой дорогой господин Томашевич? Не подозревает!

Хозяин чуть наклонился вперед, наблюдая за реакцией собеседника. В повисшей на несколько секунд тишине отчетливо слышно было, как тикают стрелки напольных часов. Авессалом почувствовал некоторую неловкость, но Сигизмунд Павлович опять откинулся в кресло и бодро продолжил:

– Ну а в противном случае, если гуанако долго преследовали, его мясо приобретает дурной вкус из-за обилия молочной кислоты, выделяемой при движении, в процессе гликолиза.

И, конечно же, такое мясо для приготовления непригодно. Вы меня понимаете, Авессалом?

Тот кивнул. Сигизмунд Павлович неожиданно поднялся с кресла и взглянул на карманные часы.

– В таком случае, мой дорогой друг, на данный момент нашу встречу можно считать законченной.

Мы продолжим в самое ближайшее время, если не возражаете.

– Конечно, Сигизмунд Павлович, – удивленный таким резким окончанием беседы, парень поднялся с дивана, пряча планшет. – И только один вопрос…

– Слушаю?

– Э… Какую сумму вы предполагаете вложить в рекламную кампанию?

Румяное лицо Сигизмунда Павловича снова расплылось в улыбке.

– Сумма планируется значительная, смею вас уверить, как и ваши будущие комиссионные. Конечно же, если вы все сделаете правильно, мой дорогой господин Томашевич.

Вы же сделаете все правильно, не так ли?

– Я постараюсь, Сигизмунд Павлович, – пробормотал слегка сбитый с толку Авессалом, выходя в прихожую. – Все, что от меня зависит.

– Именно! Все, что от вас зависит! Вы уж постарайтесь, мой друг! А теперь прошу меня простить, у меня еще есть дела, дела, дела!

Сигизмунд Павлович мягко, но решительно выпроводил парня на лестничную клетку и захлопнул дверь.