Остерия «Старый конь». Дело второе: Браватта

А версия с наказанием за грехи почти все и всегда объясняла!

Империя развалилась? Развалилась! Войны идут? Идут! Ну, или вот-вот начнутся! От Единого люди отвернулись? Как есть отвернулись, синьора! Да за одних только проклятых универсалистов Создатель был вправе уничтожить род людской! Ведь ересь-то неслыханная – языческих божков творениями Его объявить! А еще купцы цены задирают на специи и ткани, да дворяне бесчинствуют – только и слышно о гулянках их срамных! Конец времен, синьора, как ни поверни!

А на следующее утро, то есть вчера, прямо среди торговых рядов, неподалеку от храма Огненных скрижалей, нашли третью жертву – торговку с тех же рядов Анджелу Беллони.

Женщину обнаружили в таком же непристойном и страшном виде. И слухи взлетели, как перепуганные птицы. Затмевая все остальные, на первый план вышел почему-то Лунный волк. Древняя детская страшилка. Никто толком не знал, что это за Волк такой (горожане вообще не склонны проводить мифологические исследования), и зачем ему убивать в городе женщин, но в детстве все слышали присказку: «Спи, не то Лунный волк придет и тебя за живот загрызет».

Редкие голоса разумных людей, со злым смехом указывающие на глупость подобной версии, моментально растворились в мутной волне страха и подступающей паники. «Волк – это!» – отвечали им, если попросту не отмахивались. «За грехи наши!» – иступлено били себя в грудь будто из-под земли выползшие фанатики и кликуши.

Добрых горожан можно было понять. Убийца, кем бы ни был, успешно демонстрировал их беззащитность.

Мерино, в отличие от большинства горожан, истоки происхождения страшилки о Лунном волке знал прекрасно. И совершенно не мог понять, как в сознании напуганных людей древняя северная легенда смогла увязаться с Губителем Единого (так убийцу тоже называли) и грехами, за которые творец карает своих чад. Для него было ясно, что орудует в городе не мифическое чудовище, а человек с больным разумом. Который либо возомнил себя Лунным волком, либо получал удовольствие, убивая женщин подобным образом, никак свои болезненные потребности не объясняя.

А над пафосным прозвищем посмеивался. Более того, трактирщик был уверен, что убийца – человек неместный, иначе он бы проявил себя гораздо раньше.

Однако, понимая все это, помощь в поиске убийцы не предлагал по причинам, уже сказанным Карле, в таких преступлениях он был и вполовину не так хорош, как в раскрытии заговоров и понимании мотивов интриг.