Авессалом-4. Сын тьмы

Впрочем, Кирилл этого не слышал – так сильно колотилось сердце. Вероника, открыв глаза, смотрела прямо на него. Парень чувствовал, что не в силах вздохнуть от волнения. Вдруг губы девушки дрогнули. Вероника улыбнулась Кириллу и плавно ускользнула за занавески. Парень дёрнулся, пытаясь вскочить, но чья-то рука удержала его. Кирилл обернулся. Тель покачал головой, призывая не делать глупостей.

– Ну? Что скажете, добрый господин Тель? – почтенный Сиабад, светясь от удовольствия, с трудом перекрикивал гостей, шумно требующих повторения программы, ещё вина, ниба и удовольствий.

– Я и мой спутник в восторге, господин Сиабад! Право, эта ваша дикарка сумела поразить даже таких искушённых в искусстве людей. Откуда она у вас?

Старик, хитро ухмыляясь, пошевелил в воздухе пальцами, показывая, что не намерен открывать даже столь уважаемым гостям коммерческие секреты.

– Ну конечно, конечно, – рассмеялся фокусник. – Я понимаю. Но признайтесь сгорающему от зависти торговому агенту, как вы собираетесь использовать это сокровище.

Вы же не собираетесь просто показывать её тут каждую ночь горстке любителей сладенького.

– Э-э-э… – озадаченно протянул Сиабад, очевидно планировавший делать именно это.

– Нет, ну можете не рассказывать, – замахал руками Кейри. – Ну, разумеется, вы давно уже установили связи со столичными антрепренёрами.

– Анпре… бретёрами? – пробормотал старикан.

– Великие небеса! Быть того не может! – воскликнул Тель вскакивая.

 – Почтенный Сиабад, вы, похоже, ещё сами не поняли, каким богатством обладаете!

– Богатством?.. – эхом отозвался хозяин бордель-шатра.

– Именно!

– Но дикарка не продаётся…

– А кто говорит о продаже, почтенный Сиабад?!

Тель вдруг понизил голос до шёпота, опасливо оглянувшись по сторонам. Впрочем, гости уже вовсю веселились, не обращая на них внимания, а любовники поспешили возобновить прерванное занятие, о чём красноречиво свидетельствовали стоны, доносящиеся из-за занавесок.

Фокусник увлёк хозяина к себе на подушки.

– Признайтесь, сколько вы выручаете за ночь? Впрочем, можете не говорить! Лунарий, самое большее полтора мелочью. И при этом вам приходится кормить, одевать и защищать всю это ораву.

– Но таково моё ремесло, – отвечал сбитый с толку Сиабад. – Этим занимался мой отец, а до этого…

– Ну разумеется, разумеется, – перебил его Тель. – А до этого ваш дед, и его дед.