Авессалом-4. Сын тьмы

Остановившись в нескольких шагах, осклабился, нагло уставившись на когула из Сильжука.

– Здорово, Тарх Торс, – сипло прогундосил он. – Прокатимся с нами? Это ненадолго, не бойся.

Торс взглянул на Шикама.

– Это что, какая-то чёртова шутка?

Толстый когул отвёл глаза в сторону. Оборванец, молча жуя губами, смерил взглядом Торса, потом осмотрел его спутников, критически щурясь.

– Ах-ха-ха! Шутка! – неожиданно расхохотался он. – Обожаю шутки, когул Торс.

– А я вот, не очень, Хрен-пойми-кто на лошаке! – Тарх Торс, дёрнул поводья, собираясь объехать преграду и, возможно (пока ещё не решил) двинуть засранцу в ухо.

– А ну-ка придержи коня, солдат, – голос нищего неожиданно наполнился властными нотками человека, привыкшего отдавать приказания. – Ты, я вижу, старый вояка? Из низов? Так значит должен гузкой чуять, кому следует подчиняться, – оборванец выпрямился в седле, его глаза, спрятанные в узких щелках пыльных морщинок, сверкнули сталью.

Торс нахмурился, но остановил коня.

– Ты меня на голос не бери. Задницей пусть другие чуют, раз такие чувствительные, – в этот раз он не взглянул на когула из Хиронишада, но почти что услышал, как тот скрипнул зубами. – Если есть серьёзные доводы того, что я должен подчиниться, предъяви. Нету – дай дорогу, пока не дошло до крови.

Оборванец снова осклабился. Полез за пазуху, покопался там и, наконец, извлёк увесистый медальон на тяжелой цепи со знаком Наместника.

– Удовлетворён? Разворачивай коней, когул, поедешь рядом со мной. И не криви рожу, не меня – чегрехов пугать ею будешь. И ещё, «Хрен-пойми-кто», звучит славно, но звать меня Хорьком. Понял? Э? Не слышу!

– Слушаю, – каким-то образом Торсу удалось выдавить это из себя.

Отдавать честь, впрочем, когул не стал, а чёртовому Хорьку, слава небесам, это и не нужно было. Беззаботно ухмыляясь, оборванец ударил пятками своего лошака и тот пошёл на удивление резво.

Тарх Торс, а вслед за ним и все его подчинённые Псы, беззвучно шепча самые грязные ругательства, развернулись спиной к несостоявшимся пирушкам и отдыху в знаменитых Хиронишадских шатрах удовольствий и двинулись к лесу, из которого недавно выехали.

До большого трактира, расположенного у развилки четырёх дорог, они добрались, когда уже почти стемнело.