Корона двух королей

Поэтому я не сразу зазвонил в колокол, я думал, что это они, а когда увидел, что это вооружённые воины, было уже поздно. Слишком поздно. Это я во всём виноват, мой король. Это только моя вина.

– Не думаю, что всё сложилось бы иначе, зазвони ты в набат на пару минут раньше, монах. Ты сделал то, что должен был. Твоей вины здесь нет.

– Но боги меня теперь накажут.

– Боги? – изумился король. – Я думал, ты исповедуешь новую религию.

– Бог, прошу прощения. – Альфред стыдливо побагровел.

 – Бог меня теперь накажет.

Осе тяжело вздохнул.

– Можно ли мне задать вам вопрос? – Послушник поднял глаза от пола.

– Да, монах.

– Наш дьякон. Он выехал в сторону Паденброга за несколько дней до нападения, чтобы попросить о ссуде для нашего монастыря. Он здесь? Вы его видели?

Осе нахмурился.

– Не припомню такого. Ко мне никто не приезжал из Приграничья уже несколько месяцев.

Альфред потупил взгляд.

– Ладно, идите, – сказал король, жестом подзывая слуг.

 – Я прикажу приготовить вам комнаты. На кухне вас накормят. Потом решу, что с вами делать.

Когда послушник и девушка проходили мимо Влахоса, она обернулась и одними губами сказала ему: «Спасибо». Тот ответил лёгким кивком и, пожалуй, задержал на ней взгляд чуть дольше, чем следовало, что не ускользнуло от внимания Сеара.

Когда дверь за ними закрылась и мужчины остались один на один, Осе поднялся с трона и прошёл к длинному занавесу, отделявшему тронный зал от балкона.

Он отодвинул тяжёлую ткань и посмотрел на уже давно проснувшийся город внизу, готовый начать свой обычный день. Лёгкая дымка уже подёрнула горизонт. Тёплый ветер пах кровью и переменами.

– Похоже, что дело обстоит куда хуже, чем я предполагал, – с тяжёлым сердцем подытожил он. – Ты можешь развеять мои опасения, Влахос?

– Боюсь, что нет, мой король. Теабран заставил все земли говорить о том, что вы направили моих людей сжечь Монастырь-на-Руне.

– Глупость какая! – взорвался возмущением Осе и с силой задёрнул занавес. – Зачем мне это делать, скажи на милость?! Моя королева поклоняется новому Богу! В Туренсворде есть часовня, чтобы она могла молиться, когда ей заблагорасудится, я приютил этого монаха, с которым она говорит чаще, чем со мной! Я строю в Паденброге кирху, чтобы он и его прихожане перестали ютиться по углам.