Белые начинают и проигрывают

Воскресенье, Клаудиа! Знаете, чем вы занимаетесь? Правильно, пасете маралов!

У вас только один выходной в году – тот день, когда приезжают торговцы, которые покупают ваших животных, обменивая маралов на дешевое пойло, на никчемные безделушки. В вашей жизни праздник. Вы радуетесь до полного забытья, а когда приходит похмелье, выбираетесь из пьяного угара – в юрте сидят жена и выводок голодных детишек. Сидят и смотрят на вас. Они ждут: когда вы пойдете пасти маралов? Потом вы вернетесь домой и получите на ужин солонину, которую будете есть до следующего приезда торговцев…

Вы не знаете, что такое водопроводный кран, горячую воду видите лишь изредка – когда жена согреет ее в огромном котле, прямо над костром.

По-настоящему вы моетесь только два раза в жизни: когда родились и сразу после смерти.

Представили это, Лу? Думаете, у вас есть выбор? Нет! Все дело в том, что если вы будете плохо пасти маралов, то умрете от голода. Вы умрете, и вся семья тоже. А теперь хотите, расскажу про жизнь девочек-хунчей? Нет? Понял!

Посмотрите вокруг, Лу! У вас в руках бокал с вином.

Вы в теплом огромном доме. На вас – потрясающий наряд, и я уверен – совсем недавно вы нежились под струями горячей воды. Как раз тогда, когда собирались на эту вечеринку. Потом втирали в кожу благоухающие масла, надевали красивое белье, а сверху – это невероятное платье, открывающее взорам точеные плечи, спину, к которой хочется прикоснуться рукой… Вы расчесали локоны, Клаудиа, сделали высокую укладку и вставили в волосы крошечный привет от народа хунчей – изящную костяную заколку… Маленькую заколку, за которую, быть может, кто-то отдал годы жизни.

– Довольно, Сатур! Вы мастер не только говорить комплименты, но и портить настроение… – Клаудиа капризно надула губки, поставила бокал на столик.

– Нет, милая! – Барон обнял ее за талию. – Просто, когда вы говорите «мне скучно», я невольно думаю о том, как живут другие люди. В сущности такие же люди, как мы. Просто по воле Всевышнего случилось, что они родились в другом месте.

Клаудиа Монро помолчала, потом взглянула на фон Ниддла.

– Ну что ж… – медленно выговорила она, – вы действительно рассказали о скуке, как обещали… Более того… более того… думаю, отучили меня произносить фразу «мне скучно»… ибо получается, что я – невероятно богатый человек… вот только… только… почему так… в душе? Надо бы радоваться, а там пусто и гадко?

Барон знаком остановил стюарда, снял с подноса высокий фужер с темно-желтым напитком.