Белые начинают и проигрывают

Тихий сигнал, показавшийся обоим чем-то вроде ракетного залпа, прозвучавшего в двух шагах.

– Нет!.. – хрипло простонал Сатур. – Только не это!

Он выхватил маленький аппарат из заднего кармана, резко нажал «отбой», отбросил мешающую коробочку в сторону, за подушки. Стиснул добычу в объятиях.

– Сатур… – прошептала Клаудиа, тонкими пальцами проводя по его лицу. – Быть может, это звучит глупо… мне хорошо у тебя…

Коммуникатор сработал вновь. Теперь тон вызова был другим, не похожим на сигнал, который звучал в первый раз.

Приоритетный звонок. Выходит, точно не Ольхонский…

– Ч-ч-черт! – ругнулся фон Ниддл, хватая аппарат. – Да! Да, вашу мать! Слушаю!!!

Клаудиа приподнялась на постели, опершись на руку. Она с тревогой смотрела на Сатура – лицо его стало совершенно другим: каменным, темным.

– Что?! – едва слышно выдохнул он.

Клаудиа не слышала, какие именно слова произносил собеседник барона, но понимала – происходит что-то не просто неожиданное. Что-то страшное и неприятное.

Фон Ниддл резко поднялся со смятой постели, шагнул к двери в спальню, дрогнувшей рукой толкнул ее.

Клаудиа вскрикнула от испуга: в коридоре, будто неподвижный истукан, стоял солдат в бронежилете, с темной сферой, опущенной на лицо. Ствол лазерного автомата был поднят вверх.

– Да, вижу! – сказал Сатур и, скрипнув зубами, отошел от двери.

Вернулся к постели, присел рядом с дрожащей девушкой, обнял ее за плечи, притянул к себе.

И опять Клаудиа уловила лишь тихое бормотание в трубке, но не разобрала ни слова.

А солдат вошел в спальню, уселся в кресло около дверей. Следом за ним появился второй, подошел к окну, задернул шторы, хотя снаружи было еще темно, рассвет не наступил.

– Да, хорошо, – мрачно ответил фон Ниддл на тираду неизвестного Клаудии собеседника. – Хорошо, я сейчас приеду! Только мне нужны стопроцентные гарантии, что с девушкой ничего…

Черная коробочка опять забормотала, а Клаудиа вцепилась в руку барона.

– Сатур! – умоляюще прошептала она, вдруг угадав, что требовали от ее кавалера.

 – Я поеду с тобой!!! Ни за что! Ни за что не останусь здесь… одна… с этими…

– Мне нужны железобетонные гарантии! – нервно выкрикнул фон Ниддл. – Вы не понимаете, что наделали! Если Клаудии Монро будет причинен хоть малейший вред, весь мой опыт, все искусство будут обращены против…

И снова бормотание, теперь – чуть более громкое. Клаудиа упала на постель, зарылась лицом в одеяло. Она не выдержала напряжения – томительной неизвестности – и заплакала.