Сундучок бабушки Нины. Сказ третий. Мифы и легенды

Та, злобно посмотрев на мать, оскалилась и воскликнула:

– Что? Торжествуешь, безумная?! Победила-таки изверга окаянного?! Дура!

– Хоть ты и не любишь меня, доченька, но оставить тебя без защиты не могу, – еле сдерживая слёзы, произнесла богиня и протянула ей небольшой талисман: череп, смотрящий пустыми глазницами, а вокруг него три четыре стрелы.

– Мне ничего от тебя, тварь неблагодарная, не нужно! – воскликнула Параскея, но подарок взяла – Индрик тебя пригрел, а ты… Ненавижу!

Услышав это, Геката больше не смогла сдерживать слёзы.

Зевс, гневно посмотрев на Параскею, нежно обнял богиню.

– Нам пора- сказал он, улыбнувшись.

– Кощей, Баба-Яга, собирайтесь, – тихо произнесла Геката, бросив на старшую дочь печальный взгляд.

Но Параскея лишь злобно фыркнула. Она очень сильно сжала материнский подарок в руках и тотчас же громко вскрикнула от боли. Чтобы ужасное заклятье исполнилось, надо было смешать его с кровью. Для этого в талисмане была спрятана малюсенькая иголочка. Как раз об неё и укололась старшая дочь Гекаты.

– Осторожней, доченька! – воскликнула богиня -Талисман этот очень и очень опасный! С его помощью можно вызвать ужасные потопы и ураганы, с беспощадными чумой и холерой!

Услышав это, Параскея злорадно улыбнулась, но так и не поблагодарила мать. Мол, ты и так должна мне, и точка.

– Я же сказал-все вон! – вновь заголосил Индрик Змей.

Кощей и Баба-Яга в одно мгновение собрались и ждали свою мать. Геката, бросив последний, переполненный печалью, взгляд на Параскею, вошла следом за Зевсом в яркий свет.

А Кощей и Баба-Яга поспешили вослед. Когда мать с братом и сестрой исчезла, Параскея, с любовью посмотрев на Индрика, произнесла:

– Теперь никто-никто не помещает нам.

На что повелитель Подземного Царства, оскалившись в улыбке, ответил:

– Ты права, моя малютка, ты права.

В одно мгновение Зевс, Геката и Кощей с Бабой-Ягой переместились в Карию. Они опустились прямо перед дворцом богини. Автония, увидев хозяйку, всплеснула руками и пятикратно расцеловала её.

Потом, по очереди, обняла детей. А Зевсу лишь кивнула. Как-никак, она была жрицей Гекаты. А кто такой громовержец? Всего лишь глава Олимпа. Зевс давно уже привык к такому обращению старушки. Хотя кого другого за такую наглость давно бы уже испепелил своей молнией.

– Ну, – улыбнувшись, сказал громовержец, – мне пора. Сама знаешь, оставлять Олимп без присмотра надолго нельзя.

И, войдя в яркий свет, исчез.