Каникулы на Аляске

 – Понизив голос, женщина добавила:

– Гарри сейчас в отъезде… в общем, когда вернется, боюсь, он не слишком одобрит то, что я отпустила Майкла… с тобой. – Анна сделала акцент на последнем слове.

– Так ты ему не сказала? – Роберт сделал вид, что удивлен. Анна покачала головой.

– Нет. Гарри ничего не знает. Он уехал в Филадельфию по какому-то важному делу, и я не стала его беспокоить.

– Понятно. – Роберт кивнул. Ему стало легче. Словно он вступил со своей бывшей женой в какой-то тайный заговор.

– Не переживай. Как я уже сказал, мы пробудем у Кэтрин максимум дней семь-восемь не более. Если что, ты всегда можешь позвонить и поговорить с Майклом.

– Да, я знаю. Но я еще никогда не отпускала сына так далеко. И не удивляйся, что я так переживаю. – В этот момент Роберт заметил, как в глазах Анны заблестели слезы. В порыве чувств он вновь захотел обнять ее, но женщина успела совладать с собой и сделала решительный жест рукой.

– Все. Вам пора.

– Я вообще не люблю долгих прощаний. Поэтому, будет лучше, если мы сейчас же расстанемся.

Роберт искренне удивился ее поспешности. Неужели он настолько ей неприятен, что Анна хочет поскорее от него избавиться? Лишь одна эта мысль причиняла ему нестерпимую боль. Он увидел, как она не слишком уверенно отступила назад, затем поцеловав Майкла в щеку, помахала ему рукой и, повернувшись к ним спиной, быстрым шагом направилась к ожидавшему ее такси.

…Роберт, с грустью и в то же время с восхищением, провожал глазами легкий силуэт все еще любимой женщины.

– Боже, чего стоит одна фигура! Анна стала еще красивее! – Думал Роберт, и с нескрываемой грустью смотрел ей вслед. Майкл, от чьего зоркого внимания не ускользнуло настроение обоих родителей, решил приободрить отца.

– Пап, да не переживай ты так. На самом деле, мама очень эмоциональный человек, и уверен, ей тяжело с нами расставаться.

– Даже, если это ее близкие люди? – Осторожно спросил Роберт, подразумевая под этим словом, скорее Майкла, чем себя. На сей раз, мальчик ответил ему со свойственным его детскому возрасту прямодушием.

– Пап, ну, подумай сам. Ты ведь уже шесть лет, как с нами не живешь.