Запасной выход

, – только сначала давай определимся: ты хочешь быть в деле?

Бывший опер слегка сощурился, и в глазах его блеснул недобрый огонек, от которого у А. Б. по спине пробежали мурашки. На мгновение ему показалось, что он снова находится в вонючей камере ИВС, куда его посадили всего лишь на несколько минут, для того чтобы он понял, что его ожидает в случае несговорчивости.

Когда А. Б. переступил порог камеры ИВС, в него сразу же впились несколько таких взглядов.

– Ты кто будешь, мил человек? – спросил его один из заключенных, сидящий за столом справа от входа.

А. Б. окинул взглядом ужасную комнату, в которую он попал. Слева от него стояла параша, вонь от нее расходилась по всей камере. Прямо от входа, под потолком, располагалось маленькое зарешеченное окно с таким грязным стеклом, что, взглянув на него, нельзя было понять, день на улице или ночь. Камеру освещала только тусклая лампочка, терявшаяся в облаке густого табачного дыма. Сзади стола на нарах лежали люди и, приподняв головы, с интересом смотрели на вошедшего.

– Так ты что, язык проглотил, что ли? – требовал ответа человек за столом.

У него было огромное круглое лицо с приплюснутым носом, а над колючими глазами висели густые брови. Он был похож на борова. Тело его напоминало большой мешок, набитый салом, на котором висела грязная тельняшка без рукавов, а руки покрывала татуировка.

– Я… я… – А. Б. никак не мог начать говорить, настолько увиденная им картина повергла его в шок.

– Батюшки, да это же, кажись, мусорок! – донеслось откуда-то с нар.

И народ на нарах стал оживленно переговариваться. Несколько человек спустились, и один из них, подойдя к А. Б., отрезал ему путь к двери. Когда А. Б. рассмотрел и узнал его лицо, он невольно охнул и присел от страха. Это был один из его подопечных, которого он сам лично избивал и сажал за решетку.

– Александр Борисович, это вы? – любезно спросил тот.

– Щетинкин… – едва слышно прошептал А. Б.

– А чего его к нам-то кинули? Обознались поди… хату перепутали! – послышались недоуменные голоса.

– Да нет, не обознались, – возразил Щетинкин. – Всё по адресу, слава богу. Братва, все нормально, я знаю его! – И он подмигнул сокамерникам.

– Ты не боись, Борисыч, тут тебя никто не обидит. Мы с тобой дружить теперь будем. Будем? Что молчишь?!

– Б-б-б… ббу… д-д-дем, – с трудом выговорил, умирая от страха, А. Б.

Щетинкин снял штаны и… достал член. Одновременно А. Б.