Запасной выход

Пройдя в прокуренную комнату, заставленную бутылками, с остатками дяди-Колиного «банкета» на столе, понял, что день прошел в обычном режиме и беспокоиться не о чем; надо только поторопиться, иначе дядя Коля, вернувшись, мог застать его здесь. Он достал ключ, который всегда лежал на одном и том же месте и отпирал ворота лодочной станции, выходившие в море, и быстро вышел из комнаты. Подошел к воротам, отпер их и, вернувшись в машину, завел двигатель.

– Ну что, в последний путь, ребята? – сказал он, посмотрев в зеркало заднего вида по направлению к багажнику.

Потом газанул несколько раз вхолостую, выжал сцепление и поставил на педаль акселератора бутылку с водой. Машина, слегка разогнавшись, с наклона ушла в воду, немного побулькала, побурлила ручейками и скрылась из глаз.

Два-три дня – и ее найдут, когда начнут спускать лодки на воду. Но больше и не надо. Отпечатки он все вытер, а распиливать трупы и прятать их по мусорным контейнерам, как это обычно показывают в фильмах, делать не собирался. За два дня его попробуй найди, да доказать еще надо, если привяжешь к нему эту машину каким-то образом.

Семь минут спустя он уже выходил из ворот станции, предварительно вытерев везде, где мог оставить отпечатки пальцев.

Надо было торопиться. Дома лежали документы и деньги. А потом… потом – сразу уехать и где-нибудь «загаситься». И хорошо подумать, прежде чем сделать следующий шаг.

Глава 5. Сладкая парочка

«Тук-тук… Тук-тук-тук…» – постукивал молоточек.

– Вот зараза! Чуть съехала вбок одна буковка…

«Тук-тук-тук…»

– Вот теперь порядок.

Мужчина лет пятидесяти с аристократическими чертами лица внимательно смотрел через увеличительное стекло на какой-то предмет, лежащий на краю стола.

– Что-то не так, Боренька? – донеслось из зала, и затем появилась хозяйка прекрасного голоса, с не менее прекрасным лицом, лет тридцати пяти, ухоженная и с манерой хорошо держать осанку. Пальцы ее были неестественно растопырены, а на голове по-турецки завязано большое махровое полотенце.

– Да вот, чуть съехала последняя буква, – ответил Боренька и, подняв в руке, перевернул вверх дном большой и красивый старинный канделябр.

На холодном квадрате благородного металла красовалась надпись: «Графине Заварской, по случаю юбилея». И дата – «1887 г.».

– А ну, Наташ, подержи вот здесь, пожалуйста, – попросил Борис, меняя линзу в окулярах, которые обычно используют ювелиры для работы.

– Да ну, ты что?! У меня ведь ногти накрашены.