Очищение

Знаем и то, что ты этот бизнес организовал, знаем, что рыльце у тебя тоже в пушку и что, ели надо будет, сядешь ты до конца своих дней, которых тебе осталось не так и много.

– Угрожаешь? – Старик недовольно насупился и подперев голову рукой уставился на стол, не моргая. Чайник издал писк, сигнализирующий о нагретой воде.

– Да больно надо. У нас тут мясорубка настоящая на улицах, а ты пальцы гнешь. Не того ты в свое гнездо пустил, не того…

– Ты же понимаешь, что я не могу своих клиентов тебе слить? Я же не сука…

– Ты пойми меня тоже, Семенович, не сольешь – я зайду сюда с ребятами из маски шоу, и мы перевернем весь твой бедлам с ног на голову.

Но ни мне, ни тебе это не нужно… Все мы с этой кормушки жрем…

– Давай так… У меня с Казаком на примете есть пяток ребят…, я черкану тебе где их искать вне дома, а ты их там и крутанешь.

– Уговор, давай так и поступим, как говориться, и овцы сыты…

– Вот список. – Старик достал из кармана сложенный в четверть лист.

– Даже так? Тогда к чему весь этот цирк с «не могу и не буду»?

– Ты получил, что хотел? Иди теперь с миром, оставь меня в покое.

Олег забрал листок и положил его в карман куртки и, не попрощавшись, направился к выходу.

– Еще кое-что, Олег… – Старик остановил оперативника уже в дверях.

– Ну?

– Надеюсь, мы больше с тобой не увидимся. – Старик все так же сидел в одной позе, не моргая глядя в одну точку.

– Ничего обещать не буду.

Глава 10

Инесса пробиралась сквозь чащу леса, шел легкий дождь. Его холодные, едкие капли превратили землю в липкую, словно пластилин, субстанцию. Ноги прилипали к земле, и с каждым шагом Инессе казалось, что она вязнет все глубже и глубже. Необъяснимый страх окутал её душу. Лес, до этого девственно густой и практически не проходимый, стал редеть, все чаще попадались мертвые деревья, но она шла вперед, ведомая зовом.

– Сюда… Иди сюда… – Шепот отчетливо звучал в её голове, зазывая все глубже в чащу.

Подсознательно она хотела развернуться и бежать прочь, но ноги не слушались её, унося все дальше и дальше в неизвестность. С каждым шагом шепот усиливался и слышался все отчетливее, но даже сейчас она не могла понять мужской это или женский голос. Страх все глубже и глубже проникал в её душу, сковав все тело, кроме ног. Сознание рисовало жуткие картины, ждущие её в конце этого злосчастного пути.