Ложный король

Надашди поспешила встать, поправила юбку, поклонилась хозяйке, попятилась назад и осталась стоять у сундука с покорно опущенной головой.

Выбеленная краской рука с длинными пальцами легла на плечо Тонгейра.

– Явилась.

Перстень из колчедана, нанизанный на указательный палец, сверкнул в свете пламени.

– Я знаю, что ты приказал палачу отсечь головы обеим только со второй попытки, но, как видишь, послушал он меня.

Меганира обошла мужа спереди. Белые холодные пальцы скользнули по щетинистому подбородку.

– Заплатила ему?

– Нет.

– Его право, если хочет работать бесплатно, тут я ему не хозяин, – пожал плечом самрат, выражая полное безразличие к решению палача.

– Нет, – медленно помотала головой сардари и нагнулась.

Сапфировые, страшные, будто в них жило само Зло, глаза ведьмы оказались напротив глаз Тонгейра. Широкие зрачки смотрели на него, как две дыры, на дне которых шевелился умирающий зверь. Озноб прошиб плоть самрата, в груди до боли сжался комок. Надашди увидела, как он изменился в лице.

Решительность, уверенность и наглость в одно мгновение уступили место испугу и бессильной злости.

– Нет, – тихо, почти промурчав, как ласковая кошка, повторила сардари.

Голос её был полон сумрака и власти.

– Ты снова допускаешь одну и ту же ошибку, моя любовь. Ты пытаешься всем доказать, насколько велик Тонгейр Свирепый, Сын Трона. Насколько он силён и жесток. Ты убиваешь, мучаешь и предаёшь. Ты великий воин, бесстрашный правитель.

За время своего правления ты замучил и сжёг больше ведьм и колдунов, чем живёт во всем Ангеноре. Но я Дочь Трона. В моих жилах течёт кровь Иинмарин и Чарны. Ты можешь унижать меня, оскорблять в присутствии других правителей и королей, пускать им пыль в глаза, и я позволю тебе почувствовать твоё величие, но помни, любовь моя: меня твои люди боятся больше.

Глава 10 Ягнята, гарпии и змеи

Он пришёл рано утром. Вошёл тихо, осторожно ступая по ковру совсем без шума, словно по воздуху, как привидение, тайный любовник, а единственным звуком, что выдал его присутствие в покоях, был шорох плаща.

Алая накидка Ловчего свисала с его плеч, отражая яркий луч восходящего солнца, пробивающийся в её комнату сквозь мозаичное окно с толстыми стёклами.

Железная набойка на каблуке едва слышно стукнула о каменный пол.

– Ясна…

Звук его голоса, низкий и нежный, коснулся её ушка, как перо, и растворился в неге тёплого утра.