Ложный король

– Ничего… Ничего я… я не хотел у вас спрашивать! – испуганно лепетал палач, мгновенно растерявший наглость и прыть, глядя в холодные глаза бесполого создания. – Ничего! Ваше высочество, отпустите, его, пожалуйста! Богами прошу!

– Точно?

Бен ощутил, что его сейчас стошнит от этого въедливого безжалостного взгляда.

– Точно!

– Уверен? В моих силах сделать ему и гораздо больнее.

– Пожалуйста, хватит!

– Задай вопрос.

Бен схватил ртом воздух.

– Ну?

– Я бы спросил: кто вы? Какого полу? У вас… У вас интрижка с Фином и Нелле. Но Фин-то по девкам таскается, а Нелле не оторвать от мужиков…

– Что ж, в этом и весь смысл.

Рука Дитя разжалась. Мальчик, вереща, жалким затравленным комочком скатился на пол. Данка выскочила из-за лавки.

– Ваше высочество, ему надо помочь!

– Считаешь?

– Прошу.

Синие наглые глаза встретились с зелёными глазами Данки. Циничная усмешка скользнула по пересечённым шрамом губам.

Дитя взяло с пола отброшенное яблоко, подбросило в воздух и сунуло кочергу обратно в печь.

– Помогай.

Данка опустилась на колени и, быстро оценив нанесённый ущерб, нашла в корзинке у той же печи какую-то тряпку, намочила в ведре с холодной водой и приложила к ожогам.

Дитя с ухмылкой наблюдало за её умелыми манипуляциями, как и за остальными, которые боялись пошевелиться.

Разительная перемена произошла прямо у них на глазах.

То, как Дитя стояло, подперев спиной стену, ухмылка, взгляд, поворот головы – решительно всё говорило в пользу того, что перед ними самый настоящий юноша.

– Хм, а ты смелая, – всё тем же густым мужским голосом произнесло Дитя.

– Приходится, – ответила Данка, смачивая тряпку снова.

– Моя кузина Вечера тоже, говорят, была такой, пока один из касарийцев не перерезал ей горло до самого позвоночника и не бросил её труп в бездонную яму.

– Я знаю.

– Будь осторожна, – улыбнулось Дитя и, надкусив яблоко, подмигнуло Фину и исчезло в темноте пустого коридора.

Глава 3 Тихие залы Туренсворда

Корвен стоял рядом с троном, у столика, где обычно покоилась альмандиновая корона, когда её не надевал король, и бережно протирал алые сверкающие зубцы. Его рёбра и позвоночник все ещё болели.