Ложный король

Приятно, наверное, когда вас так любят, да? Вы же помните, на что он пошёл ради вас?

– Едва ли его поступок был сложным испытанием для его совести, вы же знаете, – тонкие пальцы сжали салфетку. – Не стоит его жалеть.

Впалые щёки Гастера стали ещё более впалыми, в глазах мелькнула тень непонимания.

– И… и вы любите его таким?

– Всем сердцем, – с безжалостной искренностью ответила женщина.

Гастер поморщился и прокряхтел:

– Что ж, это всё объясняет. А… А не боитесь, что он, ну… например, изменит вам? Сами сказали, влахос ваш тот ещё фрукт.

За пять лет много воды утекло, пусть вас и связывают какие-то там колдовские узы.

– Я бы это поняла, – золотистые, как брюхо королевской кобры, глаза вспыхнули каким-то потусторонним светом. Гастер поймал себя на мысли, что не мыслит более, а просто любуется этим красочным магическим переливом, как заворожённый, и остался бы глазеть и дальше, если бы не порыв ветра, который ворвался в комнату, стукнув о стену тяжёлой створкой окна.

Гастер тряхнул головой, сбрасывая странное наваждение.

– М… Кхм… – кашлянул он и опрокинул в себя остатки вина из кубка. – Уж и поняли бы? Хотите сказать, заберись он какой девке под юбку, вас бы это не потревожило?

Он засмеялся, но сразу прекратил, внезапно остановленный взглядом змеиных жёлтых глаз.

– Нет, – голос Меланты был тих, и вкрадчив, и болезненно нежен. – Во время нашего брака, – сказала она, тронув рукой змейку на шее, – у влахоса уже были любовницы, некоторые из них даже были мне подругами, но его ложе ни одна из них не грела долго.

 – Губы власты тронула совсем не добрая улыбка, от которой по спине Гастера побежали мурашки. – Chi-ennohar. Нас венчала Чарна, – Меланта едва заметно пожала плечиком. – Его душа – моя, а моя – его. А остальное неважно.

Глава 5 Король изгнанный

– Ай! Осторожнее, ну!

– А ты не вывёртывайся.

Кирасир что-то пробурчал и вернулся в исходное положение, предоставив второму закончить врачевальные процедуры.

Звали его Крайст. Во время побега короля он отбивался от Сеара и его шакалов Ловчих, давая своим людям время добраться до конюшни и уйти. На память об этом событии на его лице теперь заживал смазанный настойкой Халис уродливый порез, идущий через левую бровь и пересекающий нос точно посередине и всю правую щёку до челюсти. Сегодня на его теле появилась новая боевая отметина.