Без мата тут и не скажешь

Еще раз назовешь меня милочкой, душенькой, хуюшенькой, я тебе точно пару пальцев сломаю. Понял?

– Х-х-хо-ро-ш-ш-ш-о!

– По воскресеньям.

– Про-с-с-с-ти-те, что по вос-с-с-с-кре-с-с-с-еньям?

– Родя, не тупи, свободная я по воскресеньям. Где-то с 10 до 12 перед «треней» могу забегать.

– Это лучшая новость в моей жизни, Анна.

– Спасибо за конфетки, я побежала. Не провожай! У меня пятерка по топографии. Дорогу запомнила.

– Прощайте, Анна! – с грустью в голосе сказал художник.

Аня шла домой и размышляла, как вообще могло такое случиться, что она нашла общий язык с каким-то дохлым полупокером, да еще и согласилась тусить с ним раз в неделю. Наверное, любопытство, не более. Однако в мысли ее всю неделю закрадывалась грядущая встреча.

В воскресенье у хуевой двери ее ожидал Родя.

– Давно стоишь?

– Давно, боялся, что вы придете, а тут закрыто и уйдете. Мое сердце бы не пережило этого.

– Какой же ты ванильный, Родя, аж блевать охота.

– И я вас рад видеть, Анна.

– Здаров. Пошли уже рисоваться. Или как там правильно.

– Конечно, конечно, после вас, – он снова галантно придерживал хуевую дверь, пропуская даму вперед.

– Какой же ты кавалер, Родион! Охуеть просто!

Так Аня стала натурщицей. Кто бы мог подумать? Она лишь просто сидела на старом советском кресле, а Родя что-то малевал на своем холсте, периодически выдавая фразы типа: «Великолепно!», «Превосходно!», «Восхитительно!».

И так воскресенье за воскресеньем.

Родион не показывал ей свое творение, даже несмотря на Анины угрозы, а она умела быть убедительной.

– Это как платье невесты жениху до свадьбы увидеть!

– Родя, тебе не кажется, что ты сейчас втираешь мне какую-то дичь? Что ты вообще нашел во мне? Я же обычная.

– Вы заблуждаетесь, Анна. В женщине столько всего прекрасного. Свет, что излучают они, дарует миру счастье. А в вас горит ярчайший огонь. Чистая энергия. Я как увидел вас, сразу понял, что вон она – моя муза. Восхитительная из восхитительных. Красота лика вашего – самое что ни на есть искусство. В вас течет жизнь, а естество влюбляет в себя.