Без мата тут и не скажешь

– А ведь и правда, – откликнулся Антон, – отсылки есть, как неожиданно. Валера применяет армейские методики. Великий человек.

– Великий человек! Великий человек! – шептала толпа.

– Я проводник слепых людей в мир осознанных, – магическим голосом вещал Леопольдов.

– Слышь, идущий к реке, завали уже! Я за вещами, и пусть только хоть одна падла сатанистская ко мне подойдет, порежу на хуй! – Держа нож на вытянутой руке и периодически истерично помахивая им, можно открыть любые двери, даже те, что не существуют.

Запишите! Философ Виталий Штольман. Из хроник Селигерского путешествия.

– Виталий, Виталий, у вас еще есть шанс все исправить и осознаться, – нарисовался предо мной Антон.

– Блять, ты еще хули пристал? Я в закат, больше не увидимся!

– У нас же наш чат единомышленников!

– Антон, ты – долбоеб?

– Я – Георгий! И я не долбоеб! Валера говори… – осекся он.

– Вот видишь, – перебил я его, – у тебя даже своего мнения нет, а лишь Валероновское. Все, бывай, – я похлопал его по плечу и пошел.

Водная карета прибыла.

– Так завтра ж у вас отъезд, – возмущался лодочник лишнему рейсу.

– Да все, преисполнился я в этом мире, – запрыгивая в такси, зло ответил я.

– Странные вы какие-то.

– Они.

– Что?

– Заводи уж мотор, капитан. Вези меня с этого проклятого острова.

– Это я могу, – повеселел мужик.

Добираться пришлось на попутках. Какой-то дед докинул меня до Торжка, а там дальнобой сжалился над бедолагой у дороги. Весь путь до Москвы он ржал, как ретивый конь, над моей историей, а вот редактор газеты сей материал не оценил, наотрез отказавшись его публиковать.

Я потребовал возместить мне 10 тысяч ущерба и еще накинуть за моральный. Получил отказ. Послал их всех. Уволили. Расстроился, но не сильно. Знатное вышло приключение, финал которого стоило обмыть. Ну и обмыл.

Утром я сидел на балконе, попивая кофе под сигаретку, и размышлял о высоком. О своей больной голове. В двери зашерудили ключи.

– Привет, чего сидишь грустишь?

– А чего веселиться? – вздохнул я.

– А я тебе сальца маминого привезла.

– Спасибо!

– Ну улыбнись, что ль!

– Голова болит!

– Как дела на работе?

– Выгнали!

– Как это выгнали?

– Был не понят.

– Снова?

– Да! Не понят в секте, не понят в газете. Журналистика еще не готова к философии Виталия Штольмана.

– Ты неисправим.

– Одна радость в моей жизни.

– Я? – игриво улыбнулась Женька.

– Тещино сало. Доставай уже.